Чтение онлайн

Да что же это такое? Вспомнив африканского носорога, которого с трудом повалил авиационный пулемет Азата, Лера почувствовала, как напрягается каждый мускул. Что стрела против такой бронированной махины, чем бы она ни была? Но навыки и инстинкт самосохранения брали свое. Она была готова бить точно в глаз.

В этот момент огромная темная туша с ревом вылетела на полянку, и Лера, изо всех сил натянув тетиву, выстрелила.

Стрела угодила точно в одну из фар-прожекторов в алюминиевой сетке-оплетке, напрочь разбив ее, и выкатившийся на полянку гусеничный тягач «Братства», фыркнув, остановился.

Спрятавшаяся за валуном Лера наложила новую стрелу и приготовилась стрелять. Тягач из деревни! Как же она не подумала, что корейцы могут использовать для ее поимки технику местных селян. В кабине произошло какое-то движение — выходят! — и Лера перенацелилась на ближайшую дверь.

Но вместо корейцев на скрипнувший вереск грузно ступил Треска, следом за которым последовал Паштет с лихо нахлобученным на макушку танковым шлемом.

— Лерка? — приглядевшись, первым ахнул толстяк. — Вот это новости.

— Вы?!

— Вот тебе и встретились, тудыть твою растудыть! А мы уж кумекали: кто это по нам стрелять тут удумал? Ты чего тут делаешь?

— Прячусь. Как вам удалось сбежать? — отбросив лук, Лера горячо обняла поваров.

— Это отдельная история, — с напускной небрежностью отмахнулся Треска, хотя ему до смерти хотелось поведать об их приключении и показать девчонке, что и с поваров толку немало.

— А ты чего это тут, трапезничать удумала? — принюхался Паштет и посмотрел в сторону костра. — Хорошее местечко нашла, ничего не скажешь.

— Я уже все съела, — виновато ответила девушка.

— А у нас с собой, — как в анекдоте откликнулся Треска и потащил с заднего сиденья тягача небольшой туго набитый рюкзак. — Сейчас раскидаем.

— Так как вы сбежали? — снова поинтересовалась Лера, когда они распаковали вяленое мясо и расселись вокруг костра.

— Да рассказывать-то особо нечего, — снова беря небрежный тон, начал Треска. — Когда весь этот кипиш по твою честь начался, нас на камбузе заперли. Ну я-то сразу скумекал, что деру надо давать. Запирать кока на его собственном камбузе, ха! Дверь открыли, пока суть да дело, лодку свистнули — и на берег. Там тягачок-малышок паровой и заприметили, ну, сняли часовых, — Лера удивленно подняла брови, но перебивать не стала, улыбнувшись уголками губ. — Газанули по берегу в сторону леса, а потом заметили твой костер. Ну, вот так и оказались здесь. Лихо, короче.

О том, что они банально заблудились, а до этого почти день под дождем с матюками пытались вытащить тягач из болота, в которое по недосмотру зарулил Треска, что с угоном им попросту сказочно повезло и никаких часовых, конечно же, не было, повар решил не рассказывать. История получилась складная, если откинуть тот факт, что они почти сутки пропадали неизвестно где.

— А утром выстрелы слышали, — вставил Паштет, когда Треска закончил со своей историей и стал снова грызть мясо.

— Это была я, — и Лера рассказала поварам о своих дневных и ночных приключениях в лесу и неожиданной встрече с муранчой.

— Надо же, — ахнул Паштет, видевший за свою жизнь не очень много мутантов и вообще предпочитавший с ними не водиться. — Целый огромный муравей! Тебе скоро с Батоном о них книгу писать можно будет.

— Знаешь, мне такие встречи особой радости не доставляют, — заверила его Лера. — К тому же теперь я без патронов.

— Главное, живая. Ну и везучая ты, Лиса Патрикеевна, — усмехнулся Паштет.

— Почему вы всегда называете меня Патрикеевной? — не поняла Лера.

— Потому, что Патрикей в старину был известным литовским князем, славящимся своей хитростью и пронырливостью. Прямо как ты, — объяснил повар. — Да еще и рыжая. Вот Лиса Патрикеевна, обманывающая глупого волка, и стала популярна в русских сказках.

— Волк только на этот раз с зубами попался, — парировала девушка. — Хрен обманешь.

— Не дрейфь, забодаем, — шмыгнув носом, Паштет взял новый кусок мяса и добавил: — Надеюсь.

— Мута сама завалила, хе. Кремень, а не девка, Батонова школа видна, — уважительно цыкнул зубом Треска. Ему даже стало немного завидно: по всему выходило, что на долю смелой девушки выпали куда более интересные и опасные приключения, чем у них с Паштетом. — А где твой Ромео?

— Кто? — не поняла Лера.

— Мигель, говорю, чего не с тобой, — доступнее озвучил вопрос Треска, сообразив, что девушка вряд ли знакома с творениями английского классика. — Думаешь, о ваших шурах-мурах не знает никто?

— Он прячется в деревне вместе с Савельевым. И у нас не… шуры-муры. Какое тебе дело вообще.

— О, молчу-молчу. Женька, выходит, тоже деру дал. Молодца метеоролог.

— Моими стараниями, — вздохнула Лера и посмотрела на прислоненный к камню лук Милен. Интересно, как она там…

— А вот тут можно поподробней.

Лера рассказала о своем плане и тайной вылазке на «Грозный».

— Ты была на лодке и не спасла нас?! — с обидой набычился Треска.

— К вам в тот момент было не подобраться, если бы я сунулась, меня бы тоже поймали, и толку?

— Да уж, — пожал плечами Паштет и потер фингал под глазом. — И на кой черт мы им вообще понадобились.

— Выходит, там теперь один Ворошилыч остался, — подсчитал Треска и внезапно захохотал. — Вот пусть за всех и терпит теперь, козлятина.

— Перестань, — одернула его Лера. — Мы же одна команда.

— Да ну, мне его рожа хуже тухлой редьки. Нытик, тьфу!

— И чего нам теперь делать? — долговязый повар через огонь посмотрел на сидящих напротив друзей.

— Я пыталась связаться с дядей Мишей по радио, — Лера указала на свой рюкзак. Треска вытащил радиостанцию и, повертев в руках, присвистнул.

— Ого.

— Это для связи со старейшиной. Но пока ничего не выходит. Эфир молчит. С ними что-то случилось.

— Думаешь?

— Уверена. Иначе они бы давно ответили.

Зажав тангету, Треска приблизил к лицу микрофон:

— «Иван Грозный» вызывает Батона. Повторяю, «Иван Грозный» вызывает Батона. Как слышите меня, прием?

Эфир какое-то время по-прежнему молчал, а потом неожиданно захлебнулся помехами, сквозь которые стали просачиваться какие-то неразборчивые звуки.

— Получилось! Что-то пробивается…

Троица, боясь вдохнуть, сгрудилась вокруг радиостанции.

— «Иван Грозный» вызывает Батона, — осторожно повторил Треска, нажав кнопку так плавно, будто от этого зависело качество связи.