Чтение онлайн

— Я сама проверю. Ты пострадал и все такое.

Он издает сухой смешок, но не спорит.

На самом деле, мне совсем не нравится шарить в одежде мертвого человека в поисках ключа.

К счастью, теперь он уже превратился в скелет. Я не уверена, что справилась бы с этой задачей, если бы он до сих пор был сочным и разлагающимся.

Под его грудной клеткой я нахожу ключ на веревочке. Должно быть, он носил его на шее.

Мы возвращаемся к входной двери, и я легко отпираю ее ключом, позволяя Трэвису первому переступить порог с дробовиком наготове.

— Мы заходим! Есть кто дома?

Никто не отвечает.

Дом маленький и простой. Одна главная комната со старым диваном, креслом, небольшим столом со стульями и печкой. В отдельной маленькой комнате расположена кухня. А с другой стороны — спальня с двуспальной кроватью и ванной.

Во всех комнатах ни души.

— Должно быть, это был труп владельца, — бормочет Трэвис, когда мы завершаем осмотр дома. Он прислоняется к косяку. Я знаю, что у него болит лодыжка. — Все окна и дверь укрепленные. Если запремся здесь, ночью будем в безопасности.

— Хорошо. Ты сказал, тут есть солнечный генератор. Как думаешь, он еще работает?

— Не знаю. Нет причин для поломки вроде бы. Помоги мне найти щиток.

Мы отыскиваем панель на задней стене в кухне. Трэвис с минуту изучает ее.

— Похоже, тут есть автоматическое отключение. Должно быть, со смерти того парня прошло минимум шесть месяцев, раз он уже скелет. Может, даже больше. Электричество могло отключиться автоматически. Может, надо просто включить обратно.

Он щелкает переключателем.

Раздается жужжание, и загорается пара лампочек.

Я хлопаю в ладоши.

— Электричество! У нас есть электричество! Поверить не могу.

Трэвис тоже почти улыбается.

— Этот парень знал, что делает. Готов поспорить, что пропановый резервуар — это подстраховка для солнечного генератора, — он косится в сторону ванной. — Давай посмотрим, что он сделал для водоснабжения.

Ванная обустроена так же просто, как и остальное жилище — бежевый кафель, небольшая душевая кабинка, раковина и странного вида унитаз.

Трэвис изучает обстановку, затем начинает работать металлическим рычагом, подсоединенным к крану в раковине.

В раковину течет вода.

Я снова хлопаю в ладоши и сдерживаюсь, чтобы не начать пританцовывать.

— Водоснабжение! Этот парень был гением!

— Он был весьма сообразительным. Все управляется ручным трудом, чтобы ничего не зависело от электричества или аккумуляторов. Давай посмотрим туалет.

Трэвису требуется минутка, чтобы разобраться, но в итоге он показывает мне, как надо поработать рычагом, чтобы наполнить бачок. Он улыбается, сняв крышку с бачка, и наблюдает, как от его манипуляций с рычагом бачок наполняется водой.

— Видишь? Надо наполнить бачок перед походом в туалет, чтобы иметь возможность смыть. Если пописать, хватит и половины. Но лучше набрать полный бачок, если надо…

Я хихикаю, когда он умолкает на середине предложения.

— Если надо сходить по-большому.

Он прочищает горло.

— Да.

— А что насчет душа?

Трэвис осматривает его, несколько раз дергает рычаг насоса, затем щелкает переключателем на большом ящике, прикрепленном к стене у душа. Раздается звук, будто что-то включилось.

— Что это?

Теперь он безудержно улыбается. Я еще не видела у него такой улыбки.

— Водонагреватель.

— Что?

— Водонагреватель. Когда нагреется, будет горячая вода.

— О Господи! О Господи! — я обнимаю себя, слегка сгибаясь пополам. — Хочешь сказать, сегодня вечером мы сможем принять горячий душ?

— Не вижу, что может нам помешать.

А я к этому моменту не вижу, что может обрадовать меня еще сильнее.

***

Но я правда радуюсь еще сильнее.

Мы находим под домом огромный погреб, набитый едой. Консервированной едой. Сушеной едой. Многолетними запасами хорошо хранящейся еды для выживальщиков, которую раньше можно было заказать через интернет.

Из-за его лодыжки я не даю Трэвису спускаться по лестнице, и сама поднимаю пару банок говяжьего рагу, запечатанную пачку крекеров со сроком хранения 25 лет, упаковку смеси для брауни (к ней надо просто добавить воды) и бутылку пива.

Я беру лишь одну бутылку, ибо сомневаюсь, что мне оно вообще понравится.

— Трэвис! — я сердито смотрю на него, когда поднявшись, обнаруживаю, что он стоит на кухне и шарит по шкафчикам. — Тебе надо сесть и приподнять лодыжку повыше.

— Да нормально.

— Нет, не нормально. Твоя нога ужасно опухла.

— Плюс-минус час роли не сыграет. Я дам ноге отдых, когда мы поедим и примем душ.

Я начинаю протестовать, но в итоге сдаюсь. Трэвис нацепил свое упрямое лицо.

— Иди в душ первой, — говорит он. — Я приготовлю ужин, а потом помоюсь сам. Нам нужно время, чтобы вода снова нагрелась между двумя приемами душа.

Я колеблюсь, но он уже открывает одну из банок.

Он сегодня ворчлив, а меня до сих пор мучают спазмы из-за месячных, так что я решаю, что заслужила пойти в душ первой.

Вода вполне теплая, но не обжигает. Мне все равно. Это так приятно, что я стою под струями и дрожу от эмоций.

Прошли годы с тех пор, как я принимала горячий душ.

Я мою волосы, скребу все свое тело, а потом стою и наслаждаюсь.

Будь у меня бритва, я могла бы даже побриться. Я не брилась с тех пор, как электростанция вышла из строя. Большинство знакомых мне женщин тоже перестало бриться. Это одна из роскошей, которых мы лишились вместе со всем остальным.

Я решаю, что мне это не так уж важно.

Иметь гладкие ноги и голые подмышки — это приятно, но бритье всегда было занозой в заднице.

Трэвиса волосы, похоже, не смущают. Видимо, мое тело нравится ему и таким.

У меня все равно нет бритвы, если только я не хочу попытать удачи с опасной бритвой Трэвиса.

Мне этого совсем не хочется.

Главным образом я просто в восторге от того, что чувствую себя реально чистой.

Когда вода остывает, я выключаю ее и выхожу из душа. Я заворачиваюсь в одно из полотенец, лежащих на полке. Вся моя одежда грязная, так что я не хочу ее надевать. Поэтому я иду к шкафу в спальне и нахожу там большую клетчатую рубашку из хлопка, сделавшуюся мягкой от долгой носки. Я застегиваю ее и смотрю на себя.