Чтение онлайн

— С чего ты взял?

— Потому что… — он делает пару прерывистых вдохов. — Потому что любой мужчина тебя захочет. Если ты попросишь, любой мужчина в мире тебя захочет.

Я издаю странный тихий звук. Почти рыдание.

— Трэвис. Пожалуйста. Я не хочу… Я не могу тебя потерять.

Его лицо искажается.

— Милая. Я ужасно доношу свой посыл. Попробую еще раз. Ты не потеряешь меня. Если только не хочешь, чтобы я ушел. Я сделаю то же, что сделаешь ты. Если захочешь присоединиться к Марии, я буду таскаться за вами как потерявшийся щеночек. Я и пес. Или если ты захочешь быть с Маком или каким-то другим мужчиной, я буду третьим лишним и начну практиковать медитации, чтобы не набить ему морду за то, что ему дозволено прикасаться к тебе так, как я бы… Или если ты все же захочешь остаться с караваном, я научусь быть терпеливым и смирюсь с отсутствием контроля. Ты не потеряешь меня, Лейн. Но я пытаюсь сказать тебе, что тебе не надо трахать меня, чтобы удержать рядом. Я у тебя есть, даже если ты больше не хочешь, чтобы я к тебе прикасался.

Теперь я уже реву по-настоящему. Смахиваю дурацкие слезы, которые так и льются.

Трэвис трет ладонью свой щетинистый подбородок.

— По сути, я говорю, что теперь у тебя есть варианты. Я знаю, что между нами все завязалось потому, что… потому что ты отчаялась. Чувствовала себя паршиво. Тебе было нужно что-то, а я был рядом. Я знаю, что в противном случае ты бы никогда не захотела такого мужчину, как я. Я понимаю. Правда, понимаю. Я с самого начала говорил себе, что никогда не… никогда не попрошу тебя о большем, потому что не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной давать мне что-то, чего не хочешь. Я заставлял себя придерживаться этого принципа с самого первого дня, как мы сошлись, и я буду придерживаться этого даже сейчас, хотя я в панике от риска потерять тебя. У тебя есть выбор, Лейн. Ты не застряла с каким-то старым деревенщиной, который никогда не посещал колледж, едва понимает твои стихотворения и вообще должен был быть просто механиком, ремонтирующим твою машину. Ты не застряла с ним просто потому, что он единственный твой вариант.

Он хриплый, бледный и такой искренний. В его глазах живет обнаженная нужда.

Я протягиваю руку, хватаю его ладонь с постели и прижимаю его предплечье к своей груди.

— Что, если… что, если я хочу этого старого деревенщину?

Трэвис издает сдавленный звук, не сводя с меня глаз.

— Лейн?

— Что, если я хочу его?

— Пожалуйста, Лейн. Пожалуйста, не говори так. Пожалуйста, не проси об этом. Если только ты не всерьез. То есть, правда-правда всерьез. Потому что я поверю тебе. Я захочу большего, чем просто забав в постели с тобой. Я… никогда тебя не отпущу.

Я пытаюсь плечом стереть слезы со щек, но не особо добиваюсь успеха.

— Трэвис, я спрашиваю всерьез. Что, если я хочу этого старого деревенщину?

Его лицо меняется. Глаза полыхают.

— Если ты хочешь его… если ты правда хочешь его… то этот старый деревенщина уже твой.

Я теперь плачу так сильно, что не могу сидеть. Я падаю на постель рядом с Трэвисом, все еще обнимая его предплечье и прижимая к своей груди. Это единственная его часть, к которой я осмеливаюсь прикоснуться, чтобы не навредить его ране.

— Лейн? — зовет Трэвис, поворачивая голову в мою сторону, но по-прежнему лежа на спине.

— Прости. Прости, — я вытираю лицо.

— Почему ты плачешь?

— Потому что я так счастлива.

— Правда?

— Да. Правда.

— Ты же уже знала, что я чувствую к тебе, так?

— Нет! Естественно, я не знала. Откуда мне было знать?

— Думал, это было очевидно. Давно схожу по тебе с ума.

— Давно? Мы были вместе всего пару недель.

— Ну, большую часть этого времени я сходил по тебе с ума. Ты должна была это видеть. Никогда не встречал никого такого храброго, милого и чистосердечного, как ты. Как я мог не влюбиться в тебя? Но я знал, что ты со мной только вынужденно, так что я не думал, что мне дозволено быть с тобой.

— Ну, тебе дозволено, — я сияю, улыбаясь ему сквозь слезы. Наши лица находятся на расстоянии считанных дюймов.

Трэвис тяжело дышит. Его лицо до сих пор влажное, но к нему немного возвращается нормальный цвет.

— Как думаешь…?

— Как думаешь что?

— Как думаешь, я могу поцеловать тебя? По-настоящему?

— Мне бы очень этого хотелось.

Когда я вижу, что он начинает приподниматься, я протестующе верещу.

— Нет! Тебе нельзя вставать. Лежи смирно, и я приду к тебе.

— Я справлюсь лучше, если буду иметь возможность…

— Ты не будешь вставать. Я не собираюсь терпеть укоризненные нотации, если ты слишком активно пошевелишься, швы разойдутся, и у тебя пойдет кровь. Лежи на спине. Я сама тебя поцелую.

Трэвис невнятно бурчит, пока я наклоняюсь над ним. Мои губы замирают над его ртом.

— Ты серьезно ноешь насчет этого?

Он фыркает.

— Милая, если ты меня поцелуешь, я больше никогда в жизни не буду ныть.

Это становится последней каплей.

Я дрожащая и несобранная, но мои губы скользят по его рту. Его губы пересохшие. Они двигаются мне навстречу и не отпускают, когда я пытаюсь отстраниться.

Мое сердце бешено стучит, когда Трэвис поднимает ладонь и удерживает мою голову на месте, чтобы полноценно поцеловать. Его язык скользит по шву между моими губами, а потом он берет мою нижнюю губу своими и чувственно тянет, вызывая водопад удовольствия во всем моем теле.

Я издаю дурацкий гортанный звук и улыбаюсь в его губы.

— Видишь. И так неплохо.

— Неплохо, да? — его ладонь обхватывает мой затылок, и Трэвис улыбается, слегка приподнимая голову для очередного поцелуя. — Целую вечность хотел это сделать.

— Тогда почему не делал? — мне приходится опираться на предплечья, чтобы не переносить вес на его раны. Позиция неловкая, и спина опять болит, но мне абсолютно все равно.

— Потому что я старался держать подобающую дистанцию.

— Подобающую дистанцию! Ты трахал меня.

— Ты думаешь, я не в курсе? Но я продолжал повторять себе, что делаю это лишь потому, что ты меня попросила. Так что я все равно мог сказать, что не брал больше, чем мне дозволено. Но я знал, что если поцелую тебя, то уже не смогу помнить о границах. Ты понятия не имеешь, как я был близок к этому… снова и снова. Я и не знал, что можно хотеть чего-то так сильно, как я хотел поцеловать тебя. Но я знал, что нельзя позволять это себе. Я бы никогда не сумел тебя отпустить.

Я покрываю короткими поцелуями все его губы, подбородок, щеки. Его кожа колючая под моими щеками. Поверить не могу, что мне наконец-то разрешено это делать.

— А теперь тебе и не придется меня отпускать.

— Теперь не придется, — он одаривает меня маленьким сладким поцелуем. — Я люблю тебя, Лейн. Ты это поняла, верно?

— Да. Я поняла. Я тоже тебя люблю.

Его губы снова завладевают моими, язык проскальзывает в рот. Мое тело вибрирует от удовольствия. Оно становится таким глубоким, что завиток наслаждения все туже сворачивается между моих ног, а потом мы резко отстраняемся из-за голоса у двери.

— Я практически уверен, что это не пойдет на пользу пулевому ранению. —

Мак. Он кажется забавляющимся.

Я отстраняюсь от Трэвиса, хихикая, и прячу лицо на его здоровом плече.

Мак входит в комнату.

— Видимо, это означает, что тебе лучше.

— Мне было бы лучше, если бы нам не помешали. Стучать никогда не пробовал? — несмотря на такой ответ, Трэвис не кажется ворчливым. Теперь он покраснел и улыбается как идиот.

— Я просто заглянул проверить пациента и убедиться, что Лейн ничего не надо. И тут еще пес, который отказывается уходить. Все об него спотыкаются.