Чтение онлайн

Природа приводит детей к мысли — к знанию — что они не одиноки в мире и что реалии и иные грани существуют сами по себе. Джон Бергер, родившийся в 1926 году в Лондоне и проживающий теперь в сельской местности во Франции, известен как искусствовед и кинокритик, который много писал о восприятии реальности людьми, о том, как мы видим.

В работе «О взглядах» (About Looking) он пишет, что наши братья-животные поначалу вошли в жизнь человека как посланцы и проводники, обладавшие магическими, иногда даже пророческими способностями. Живя параллельно с человеком, животные «предлагают ему союз, подобного которому нельзя найти среди отношений человеческих. То партнерство, которое дают нам животные, настолько отлично по той причине, что они могут разделить одиночество человечества как вида». Индусы, например, представляли, что Земля покоится на спинах слонов, стоящих на черепахе. Антропоморфизм, «наследие, оставшееся от метафорического использования образов животных», был центральной точкой взаимоотношений, складывавшихся между человеческими существами и животными. Но репутация антропоморфизма резко пошатнулась за последние два столетия, когда животные стали использоваться как подсобный материал, объект для экспериментов, когда их ДНК стала смешиваться с машинами. Когда дикие животные постепенно исчезли из нашей жизни, «в этом новом одиночестве, с антропоморфизмом мы определенно чувствуем себя очень неловко», — пишет Бергер. И в то же время никогда еще не было столько семей, содержащих домашних животных, по крайней мере, в процветающих странах. «Дети в индустриализированном мире буквально окружены образами [животных]: игрушечными, в мультфильмах, на картинках, в оформлении интерьера. Невозможно найти иной источник, давший такое количество образов, как животные», — пишет Бергер. Хотя дети всегда играли в игрушки, сделанные по образу животных, «однако вплоть до XIX века подобное репродуцирование животных не было такой неотъемлемой частью декора детства в среде среднего класса».

Со временем животные-игрушки перешли из разряда символических в разряд все более реалистических. Традиционная игрушечная лошадка была первой рудиментарной палочкой, «которую можно было оседлать, как метлу, а в XIX веке символическая игрушечная лошадка превратилась в более реалистичную лошадку-качалку, по форме напоминавшую настоящую лошадь, раскрашенную в те же цвета, части которой иногда были сделаны из настоящей кожи. У нее была грива, и сконструирована она была так, что прямо воспроизводила галоп настоящей лошади. Когда речь заходила о друзьях, животные всегда принимались во внимание. То, что они могут наблюдать за нами, не принималось в расчет». Или нет? Частенько, когда я укладываю сыновей в кровати, один из нас берет в руки плюшевое животное и заставляет его разговаривать: будь то ватный коала, лавсановая обезьянка, выдуманная рыба, — поговорить можно с каждым, у каждого из них свой голос и свой характер. Ученые могут сколько угодно не одобрять антропоморфизм, детям это не свойственно: начинает казаться, что с каждым годом плюшевые звери занимают рядом с человеком все больше и больше места. Они выстраиваются рядами в проходах аэропортов, на местах парковки и в зоопарках, в музеях и даже в ресторанах-закусочных. Бергер считает, что эти «игрушки — обращение к нашему одиночеству, одиночеству как вида, нашей страстной тоске, нашему духовному голоду, который по самой своей сути является верой в то, что невозможно увидеть». Он добавляет: «Когда природа постепенно начинает уходить из жизни детей, они подают признаки голода, или, возможно, если точнее, мы чувствуем их голод. Мы проходим полный круг и начинаем „подкармливать“ их тотемом с антропоморфическими символами параллельных жизней, нас окружающих».

Почти каждый из родителей — даже самые рассудительные из нас, которые тоже говорят с плюшевыми медвежатами, — смогут рассказать о каких-то моментах духовного подъема, пережитых в детстве, причем чаще всего на природе. Они также могут соотнести их с подобными моментами, пережитыми в раннем возрасте их детьми. И несмотря на это, тема о необходимости природы для духовного развития молодых людей не получает должного внимания. Отсутствие исследований в этой области позволяет предположить здесь некоторую нервозность. Кроме того, духовный опыт ребенка среди природы, особенно в уединении, лежит за пределами контроля взрослых вообще и учрежденного контроля в частности.

Некоторые религиозные организации и системы вероисповедания категорически отвергают предположение о взаимосвязи природы и духовности. Подозревая природоохранные объединения в намерении подменить религиозные, они воспринимают его как разрастающийся культурный анимизм. Такое представление, пустившее глубокие корни в американской культуре, возможно, является одним из наименее признанных, но наиболее серьезных препятствий на пути детей к природе.

Сьюзан Томпсон прекрасно осознает влияние окружающей среды на поведение человека. Несколько лет назад Сьюзан, которой сейчас немногим больше пятидесяти, посмотрела на почти стерильную Южную Калифорнию и решила, что такая жизнь небезопасна для детей. Их родители нечасто выходят из дома куда-то, кроме работы. Это означало, что дети, играющие перед домом, будут на виду у недоброжелательных незнакомцев. Поэтому она ликвидировала двор перед домом, а за домом устроила внутренний двор, обнесенный оградой из валунов, поставила туда несколько адирондакских кресел и объявила соседям, что они могут использовать этот внутренний дворик как место для бесед. Когда я как-то вечером посетил томпсоновский дворик, то увидел, что соседи сидят там с напитками, а дети расположились у стены и играют на темно-зеленой траве. Таким простым творческим подходом она многое изменила в душевном состоянии своих соседей.

Она любит проводить время на природе и советует дочери делать то же самое. Но, как многие консервативно настроенные религиозные христиане, она с подозрением относится к любому возвеличиванию одухотворенности природы, называя это «экологической пропагандой».

«Господь создал людей, и поместил их в сад, и наказал радоваться этому саду, и распоряжаться в нем, ибо так угодно Создателю», — говорит она. В основе рассказа о сотворении мира, считает она, лежит «правда о том, что человек создан по образу и подобию Бога и наделен некоторыми способностями, одному лишь Богу свойственными, такими как свобода выбора, способность творить и властвовать над созданием». Без данных на то Библией оснований, считает она, заботясь о природе, легко пасть жертвой сентиментализма, идолопоклонства, стать поборником биологического равноправия (когда превозносят животных и умаляют значение человека) и биоцентризма (при котором игнорируется изложенное в Библии положение о том, что там, где потребности человеческие находятся в противоречии с потребностями нечеловеческими, приоритет остается за нуждами человека). Томпсон видит «насущную необходимость в том, чтобы дети непосредственно контактировали с природой до того, как они перейдут к абстрактным представлениям о важности этого взаимодействия. Вопрос не столько в том, будут ли они о ней заботиться… важно еще и почему».

И все же новое течение в самом природоохранном движении полагает, что вера и набирающее все большую силу стремление защитить природу, как и связь с ней детей, не находятся в противоречии друг с другом.

Думая о Боге, нельзя не думать о его творении. «Чем больше мы отделяем наших детей от созданного Богом, тем больше отдаляем их от самого Создателя, от Бога», — говорит Пол Горман, основатель и руководитель Национального религиозного общества по охране окружающей среды, центр которого находится в Амхерсте, штат Массачусетс. На взгляд Гормана, «любое религиозное течение, которое способствует отделению человека от природы, по сути своей еретическое и греховное. Многие из пришедших сюда разделяют эту радикальную точку зрения». Радикальную — да, но не выходящую за пределы. Организация Гормана, образованная в 1993 году, представляет собой альянс сторонников иудаизма и христианской веры, а также представителей религиозных конфессий. Основными ее партнерами являются Ассоциация американских католиков, Национальный совет церквей Христа, Еврейская коалиция по охране окружающей среды и Евангелистская природоохранная организация. Горман характеризует растущее, базирующееся на вере движение по охране окружающей среды как новое направление, бросившее вызов стереотипам либералов и консерваторов.

Эта коалиция не нова. В 1986 году я посетил округ Уотком, штат Вашингтон, изумляющий своей красотой сельскохозяйственный регион, сохранивший нидерландские религиозные традиции. Это здесь неформальная группа «Обеспокоенные Христиане» проводит кампанию против абортов и в защиту окружающей среды. «Мы проповедуем этику христианской заботы, — сказал мне руководитель организации Генри Биерлинк. — Отношение американцев к окружающей среде соответствует библейскому наказу „подчинять землю“. Но мы считаем, что Бог возложил на нас ответственность заботиться о земле, а не подчинять ее, что мы на земле гости и должны пройти по ней бережно». Культура округа Уотком идет по земле со своим религиозным представлением об экологии. Многие фермеры здесь отказываются продавать свои земли под застройки и вместо этого работают в союзе с Трастом общественной земли, чтобы сохранить свои пастбища вечно зеленеющими. В статье для журнала Nature Conservancy Горман рассказывает о том, как такие этические нормы стали распространяться особенно с 1990 года, когда папа Иоанн Павел II высказал мысль о том, что христиане несут моральную ответственность за сохранение того, что создано Богом.

Сегодня в Арканзасе, когда в синагоге отмечается Ту-Би-Шеват, еврейский Новый год деревьев, дети высаживают семена местных растений. Между тем католический епископ Тихоокеанского северо-запада [81] обращается с письмом-посланием, где объявляет реку Колумбия «священной… откровением Божьим… [которое] требует нашего включения в постепенный процесс сохранения и перемен».

Есть и такие религиозные деятели, которые традиционно склонны считать подобные взгляды нечестивым анимизмом — обожествлением природы. Однако в Роли, штат Северная Каролина, издание News and Observer сообщает о том, что, выполняя миссию защиты окружающей среды, группа сторонников одной из баптистских церквей на Рождественской ярмарке распродавала баночки с компостными червями и организовала лагерь «для детей и их контакта с природой». В богомольных местах по всей стране теперь есть курсы Библейской экологии, где проводят уроки, разъясняя вопросы биологического многообразия, которые представлены в Ветхом Завете. «Дебаты продолжаются, — говорит Горман. — Для некоторых людей было бы понятнее слышать язык властелина природы и видеть, как он приводит к хищническому отношению. Для того чтобы надругаться над природой, человеку не потребовались предписания. Да, важно говорить о том, что человек скорее направляет развитие природы, нежели властвует над ней, но при этом я всегда считал, что если силы человека направлены на поддержку природы, то это не исключает его доминирования над ней, хочет он того или нет».

В то время как многие места поклонения все более озеленяются, в природоохранных организациях наблюдается обращение к вопросам духовного плана. Комитет по охране природы, например, расценивает покупку земли как акт искупления. Траст общественной земли считает, что при этом «душа земли переходит в душу культуры». Бил Маккиббен, автор «Конца Природы» (The End of Nature), классического произведения об охране природы, написанного в 1989 году, предложил воображаемый заголовок в газете, который лучше всего отразил бы сущность столетия: «Человечество вытесняет Бога: все меняется». Так ли уж плохо, если в воскресной школе будут проходить курс «101 вопрос по экологии», а борцы за охрану природы (у многих из которых аллергия на религию) будут говорить как уличные проповедники? Выиграют и те и другие.

Мы не должны недооценивать значения этих новых совместных усилий для сближения будущих поколений с природой.

Базирующееся на вере природоохранное движение может породить странное партнерство и крепкие союзы. В 2003 году Горман и группа протестантов стали авторами известной теперь кампании «На чем бы ездил Иисус?», направленной против неэкономно расходующих топливо внедорожников. В 2002 году Национальный совет церквей и клуб Сьерра спонсировали совместное выступление на телевидении против бурения нефтяных скважин в Арктическом национальном заповеднике дикой природы на Аляске (в том же году Сенат отклонил план бурения). Потенциально места поклонения могут приобрести более важное значение для приобщения молодежи к миру природы, нежели школы. «Все больше и больше людей веры, по мере того как они начинают осознавать связь природы и религии, выносят на обсуждение проблемы природы, — говорит Горман. — Но начинать нужно с родителей. В первую очередь важно, чтобы родители поняли эту связь. Будущее определяется не школьными программами. Оно определяется нашей способностью увидеть творение. Дети должны чувствовать, что эта связь живет глубоко в их родителях и является для них неотъемлемой. Ведь они все время смотрят на мир через нас. Они знают, что такое фальшь и притворство. Когда необходимость этой связи для нас становится более очевидной, дети видят нашу истинную преданность делу и откликаются на нее. Самое важное здесь — пробуждение. Ощутить радость пробуждения и открытия — это все равно что заново стать ребенком». Именно такого рода процессом должно стать восстановление прерванной связи духа и природы. И это возможно. И прекрасно.

Что ответил бы Горман Сьюзан Томпсон по поводу опасения насчет того, что дети будут поклоняться природе вместо Бога, их создавшего? Он рассматривает книгу Бытия так:

«Настоящая цель творения в том, чтобы привести нас вместе с детьми ближе к Создателю. Будучи родителями, мы не должны приобщать детей к природе, прельщая их ее красотами, но делать это мы должны по той причине, что, внимая природе, они приобщаются к чему-то большему и более продолжительному, чем их непосредственное человеческое существование». Через природу род человеческий приобщается к трансцендентному, к ощущению того, что есть нечто большее, чем его индивидуальное существование. В большинстве случаев люди либо прозревают, начиная это понимать, либо еще более укрепляются духом от погружения в мир естественной природы. «Это особенно верно в отношении личной духовности, в противоположность теологии, которой занимаются церкви и синагоги, — говорит Горман. — Библия пользуется языком природы. Господь — мой Пастырь, и я не буду испытывать недостатка ни в чем. Он привел меня на зеленые пастбища. Он вывел меня к прозрачным водам. Он очистил мою душу».