Чтение онлайн

Может ли появиться новое поколение переселенцев? Мы оказались свидетелями, по крайней мере, одного неудачного начала. В середине 1970-х годов, впервые после 1820 года, сельские районы стали расти быстрее, пропорциональнее, чем большие города. Бурный рост наблюдался и в небольших городах, особенно в тех, которые были облюбованы крупными предпринимателями — скажем, такими, как представители автомобильной промышленности, — или, что встречалось чаще, обосновавшимися на окраинах городов, где-то в часе езды от центра. Жилье здесь дешевле, так что цены на горючее не так важны. Но нельзя не признать тот факт, что при таком рассредоточении сельской Америки и американских небольших городов миграция город — село в 1970-х годах длилась недолго. Одна из причин была экономической, вторая состояла в том, что человек — существо социальное. Стихийная урбанизация сельских районов вела к слишком большой обособленности. Так и сегодня разрастание идет, но великая миграция в отдаленные районы Америки все же должна начаться, и, возможно, если судить по текущему моменту, это к лучшему. Слишком уж часто маленькие городки, подвергшиеся наплыву переселенцев, утрачивают свой колорит и прелесть из-за чрезмерного разрастания.

Однако история изобилует неудачными начинаниями, они, как волны, накатывают и вновь отступают, но потом возвращаются с новой силой. В 1862 году президент Авраам Линкольн подписал Закон о земельных наделах, положив начало поселениям на миллионах гектаров. Под стать этому документу Конгресс принимает несколько законов в том же духе Вместо предложения земли новый закон о земельных наделах предложил поощрительные меры для людей, решивших начать дело в тех самых сельских районах, из которых произошел отток населения за последнее десятилетие. Закон предоставляет налоговые скидки и выгодные кредиты, начальные инвестиции и выплаты вплоть до половины ссуды по окончании колледжа — не столь уж незначительное предложение для 40 % студентов, бравших заем на обучение и окончивших колледж с долговыми платежами, составляющими больше 8 % их ежемесячного дохода. Прочие стимулы к переезду из крупных городских центров не менее существенны: это и распространение беспроводной компьютерной связи (в настоящее время самая большая в стране беспроводная широкополосная сеть охватывает более 1000 км>2 сельской местности, где самый большой город имеет население всего 13 200 человек), это и строительство региональных аэропортов, обслуживающих небольшие города и поселки, и боязнь терроризма в более крупных городах.

При таком повороте событий семьям с детьми предоставляется возможность выбора из нескольких вариантов. Они могут прямо сейчас переехать в городок поменьше, в такой, например, как Су-Фолс[79] в Южной Дакоте. «Самое привлекательное то, что жизнь здесь намного проще», — говорит социолог Розмари Эриксон, вернувшаяся в свою родную Южную Дакоту из Калифорнии в 2004 году. Это было ее второе возвращение. Первый раз она приехала сюда в 1980-х годах, когда управляла бизнесом из Дэвиса, деревушки, находящейся в нескольких милях от Су-Фолс. Су-Фолс не такой уж маленький город, однако он гораздо тише и, несомненно, гораздо ближе к природе, чем перегруженные мегаполисы на побережье, и здесь Розмари окружали прерии и фермы, которые она в детстве так любила. Су-Фолс, отмечает она, «удивительно изменился, здесь много эмигрантов из Судана, да и многих других». Она говорит: «Когда я была маленькой девочкой, в Дэвисе был только один чернокожий студент». Люди в Су-Фолс сейчас не чувствуют себя изолированными от мира. Хотя пенсионеры и составляют большинство мигрировавших обратно в этот район страны, Розмари знает и семьи, которые переехали в Южную Дакоту для того, чтобы их дети воспитывались в спокойной атмосфере, что предполагает и более тесный контакт с природой.

Возможно, здесь большим препятствием являются погодные условия, однако и они преодолимы благодаря хорошо продуманным способам изоляции (некоторые из них разработаны с помощью инженеров-озеленителей) и точности прогнозов погоды наряду со ставшим популярным нововведением — специально разработанными помещениями, где можно укрыться от бури. «У нас есть укрытия на случай торнадо во всех больших торговых центрах. Многие говорят: „Торнадо надвигается, пошли в торговый центр!“» — добавляет, смеясь, Розмари.

Итак, у нас есть выбор, мы можем решать, какого типа города нам строить, каким способом осуществлять заселение, насколько ценным это будет для решения политических и личных проблем. Настанет день, когда мы действительно сможем в определенных границах наладить жизнь в тех районах Америки, из которых наблюдается отток населения.

Зеленые города в сельской местности

Мечта о зеленых городах в сельской местности живет в наших традициях. Эбенезер Говард, самая важная историческая фигура в урбанистическом планировании, родился в 1850 году, вырос в маленьком английском городке, будучи молодым, иммигрировал в Америку и предпринял неудачную попытку стать фермером в Небраске. Прибыв в Чикаго в 1872-м, в год, последовавший за чикагским пожаром, он стал свидетелем восстановления этого города. Во время своего пребывания в Америке он много читал Уолта Уитмена, Ральфа Уолдо Эмерсона и американских утопистов, которые помогли формированию его представлений о том, как можно достичь лучшей жизни путем разработки планов новых городов. В 1898 году он опубликовал труд «Завтра: мирная дорога реальной реформы» (Tomorrow: a Peaceful Path to Real Reform), позднее переименованный в «Города-сады завтрашнего дня» (Garden Cities of Tomorrow). Его представление о том, что он называл «городской поселок», не утратило своей ценности. Три главных составляющих социальной организации, писал он, были город, деревня и поселок городского типа, в котором позднее сочетались лучшие социальные и экономические черты и в котором отсутствуют недостатки первых двух. Отсюда и пошло движение «Город-сад» в самых разнообразных его вариантах.

Главная идея Говарда состояла в том, что группы горожан должны объединиться, создать компании и купить землю в районах с экономически убыточным сельским хозяйством, создав там города с определенным заранее населением — 32 тыс. жителей на 400 га земли. Как предполагалось, каждый город должен быть окружен 2 тыс. га зеленого пояса. Он развил свою идею дальше, до так называемого социального города: нескольких городов-садов, связанных железными до рогами или автомагистралями. В последующие десятилетия идеи Говарда иногда осуществлялись на практике, преимущественно в Англии и Америке, и оказывали влияние на развитие пригородов. Сейчас проблема заключается в том, что многие из элементов зеленой реформы были утеряны; вместо городов-садов мы получили города на замке. С точки зрения проектировщиков, страх продается легче, чем зелень. Концепция Говарда относительно поселков городского типа в реальности так и не осуществилась, но в соединении с новым урбанистическим мышлением последнего времени она может воплотиться в жизнь. Новый урбанизм, философия, основанная на новых проектах организации общественной жизни, характеризующихся контролем за разрастанием пригородной зоны и ее разумным обустройством, приветствует возвращение к таким традиционным бытовым деталям, как переднее крыльцо, гаражи на заднем дворе, многофункциональные здания и сосредоточение домов около сервисных центров района.

Конечно, создание новых зеленых городов, да еще таких, которые непосредственно свяжут будущие поколения с природой, — задача не только городского проектирования. Отчасти дилемма заключена в том, что подобным поселениям, чтобы быть действительно зелеными, необходима связь с производственными центрами транспортными артериями помимо автомобильных. Никакой план при таких условиях не выдержит испытания; необходимо одновременное развитие разных направлений, включая элементы зеленого урбанизма, зеленых городов, различные варианты общественного транспорта и широкое использование дистанционного доступа к информационным сетям и телеконференцсвязи.

Эбенезер Говард узнал бы в подобных поселениях новое воплощение городского поселка, города-сада будущего. Планы и пробные проекты таких городов уже существуют, взять хотя бы проект «Деревенские дома» Майкла Корбетта в Калифорнии, в его варианте с преобладанием сельского быта. Примером может послужить компания многопрофильного земельного планирования CIVITAS, базирующаяся в Ванкувере и получившая мировое признание, которая занята созданием плана-концепции долгосрочного поддержания 130 га существующих сельскохозяйственных угодий, известных как Гилморские фермы, в сельскохозяйственном заповеднике Ричмонда в Британской Колумбии[80]. По данным CIVITAS, план рассчитан на создание двух компактных деревень на теперешней фермерской земле, которые будут располагаться вокруг ряда общественных мест, среди которых есть и торговая улица. На фермах вокруг деревень будет использоваться технология интенсивной обработки земли с выращиванием культур особых сортов. «Такая концепция создает возможность для развития природоохранных зон в форме экологических парков, мест наблюдения за природой в естественных условиях, изучения окружающей среды и заповедных зон».

Другой проект CIVITAS, деревня Бэйсайд в Тсаввассен в Британской Колумбии, разработан для строительства «экологической деревни: небольшой группы жилых домов, составляющих единое поселение» с наименьшим количеством «и более гуманных» по ширине дорог, «чем во встречающихся сейчас пригородах стандартной застройки». Характерные для этой местности виды растений и озеленительное садоводство создадут новую среду обитания для певчих птиц непосредственно в жилом районе. Окрестности такой экологически целостной жилой деревни будут представлять обширные ареалы усовершенствованной природной среды, куда войдут культивируемые сельскохозяйственные поля, пастбища и национальные парки, а также места обитания водоплавающих птиц и прилегающие к береговой полосе места обитания певчих птиц.

Скептик может заявить, что подобные планы новых городов лучше выглядят на бумаге, чем в реальности, и что фактически они напоминают своего рода троянского коня, который может открыть путь для дальнейшего разрастания пригородных зон. Если принять во внимание отсутствие общего направления в истории развития сообществ нового типа и стихийность развития новых городов, то можно признать, что скептик имеет на то основания. Однако если добиться целостного охвата, если принципы зеленого урбанизма обретут силу закона и границы развития зеленых городов будут определены, то, бесспорно, можно добиться положительного результата. По крайней мере, подобная концепция городов напоминает о том, что существуют разные пути развития.

Позвольте мне вернуться к вопросу о том, почему именно такое мышление, с элементом сказочности, настолько важно для развития контакта детей с природой. В жизни наших семей, в школах, да и во всем том, что нас окружает, мы прямо сейчас можем найти много такого, что подтолкнет наших детей к восстановлению былого единства с природой. Но если заглянуть в будущее, то до тех пор, пока мы не изменим сами принципы развития и не создадим иную окружающую среду, пропасть между людьми и природой будет продолжать увеличиваться. Более того, целью написанного является не просто сохранение здоровья людей на определенном уровне, а неуклонное его улучшение ради гораздо более гармоничной жизни тех, кто последует за нами. Мы можем сохранить энергию и шагать по земле легкой поступью, если нам удастся разделить со всеми способность радоваться жизни. Писатель Питер Маттисен сказал: «Возникает какое-то элегическое чувство, когда мы смотрим, как разворачивается перед нашими глазами [природа Америки], ибо это наш собственный миф, наш американский рубеж, и теперь он распадается прямо на глазах. Грусть камнем ложится мне на сердце, когда я думаю о том, что мои дети никогда ничего не увидят, также, как ничего не увидят и их дети. И эта грусть так и наваливается на меня каждый раз, когда я смотрю теперь на природу». В каком-то смысле эта грусть понятна, но нельзя так сужать горизонт наших возможностей, способности к обновлению, к созданию нового рубежа.