Чтение онлайн

– Да, Слава Богу, нет! – вынужденно ответил я. – Но случай один был…

– О-о, давай колись, – она приготовилась слушать, – уж очень интересно!

– Ну, летел я как-то раз из городу Парижу летом, – нехотя начал я рассказ, – а рядом странный мужичок в лыжном костюме.

Все напряглись, а он, когда табло погасло, вдруг соскочил и заорал на весь салон: «Кайтесь, грешники, ваш судный день настал! Пришло время молиться!» Вот я и подумал, что настал пипец, и чуть в штаны не наложил реально!

На секунду прервавшись, я не спеша отломил ножку холодной курицы. Затем дотянулся до чеснока, плеснул себе по новой. Залпом выпил и смачно закусил.

– И что? – лицо тётки застыло с открытым ртом, в котором лежало непережёванное яйцо. – Что дальше-то было?

– Да ничего, – скучно ответил я, и закусил пахучим чесноком. – Он просто молча сел на свое место, и мы тихо полетели дальше.

Секундная пауза и громкий хохот дамы разразился на весь огромный лайнер.

– Ну ты шутник, – наконец откашлявшись, произнесла моя попутчица. – Тебя как звать, дружище?

– Макс!

– А меня Нюра! – и она толкнула меня своим плечом. – Будем знакомы, и сразу же давай на ты!

«Хорошо, хоть без брудершафта», – подумал я.

– А у меня тоже прикольная история была, – настроение Нюры ракетой шло на самый верх, – летела как-то возле аварийного выхода. А со мной рядом две древние бабульки. Аля Альцгеймер. Весь полёт проспали, но очень часто, просыпаясь, друг друга тормошили и спрашивали: «Валюшенька, ну что там? Доехали? Нам не пора ли выходить?»

Впервые за долгий день меня отпустило, и я смог рассмеяться. Нюра поддержала меня своим ржачем, да так, что заулыбались и стюардессы.

– Так, Нюра, – я попытался успокоиться, – тогда я тоже еще кое-что расскажу.

Быстро опрокинув очередной стаканчик, я продолжил:

– Как-то летел рядом с двумя пассажирами. Оба пилоты, и оба в лётной форме. Возвращались домой с подмены экипажа. Ну, я с ними выпил-закусил, и тут нам приспичило по малой. А в туалете засела дама с ребенком и надолго. Ну, мы постояли, потоптались и пошли в хвост самолёта. Идем навеселе, шутим и сильно шатаемся. И тут смотрю – в салоне гробовая тишина, и только звук моторов слышно.

И кто-то сиплым голосом их спрашивает:

– Скажите, командир, а в кабине кто-нибудь остался?..

Нюра прыснула, но всё же смогла спросить:

– И что он ответил, кто остался?

– Кто-кто? Стюардессы, кто ж еще!

Нюра честно попыталась хохотать потише, но у нее это никак не получалось.

– Подожди-подожди, – отсмеявшись, произнесла она, – а ты знаешь эту байку про немецкого и английского пилота?

– Нет!

– Ща, погодь, дай вспомнить!

Она отрезала вилкой свой холодец и намазала на него горчицы из пакетика.

– Короче, в аэропорту Мюнхена пилот «Люфтганзы» запрашивает у немецкого диспетчера полосу. Тот ему отвечает, что по правилам он должен задавать вопрос на английском языке. На что пилот резонно заявляет: «Я немец, пилотирую немецкий самолёт, нахожусь в Германии, с чего это я должен говорить на английском языке?» На что слышит ответ с другого самолёта на безупречном английском: «Потому что вы проиграли Вторую мировую!»

И Нюра опять залилась громким смехом, долила в стаканчик беленькой и протянула его к сидящему через проход немцу.

– Не дрейфь, геноссе, я по-английски тоже говорю! – и следом подала ему кусочек сала на черном хлебе.

Немец застыл в лице и вопросительно посмотрел на свою спутницу. Улыбнулся, закивал головой и всё же взял гостинец.

– Danke! – он приподнял стаканчик и посмотрел Нюре в глаза.

– Битте. Пей-пей, не бойся, пока мы все еще свои.

– Аллес гут? – спросила проходящая мимо меня стюардесса.

– Она спрашивает, нам водки еще надо? – переадресовал я вопрос Нюре.

– Йа-йа, натюрлих, пусть несет, – сходу ответила мне Нюра.

Я подал знак девушке, что мы не против повторить. Она на секунду задумалась и скрылась в кухне.

– Хороший ты парень, Макс, веселый, – Нюра впервые за вечер заговорила тихо. – Кто ты по жизни? Чем живешь?

– Ничем особенным, – ответил я, – пишу посты в соцсети, да иногда рисую.

– Свободный худила значит! – Нюра поковырялась палочкой в зубах. – Понимаю. А за каким лешим тебя понесло в Штаты?

– Да мне тут путевку подарили. Лечу в Лас-Вегас.

– Да что ты? – она искренне изумилась. – О как интересно! А у меня в Штатах своя сеть небольших отелей. Ты как, летишь играть иль поглазеть на это?

– Скорее, поглазеть, – коротко ответил я.

– Не очень-то ты разговорчив о себе, – она на секунду задумалась и тут же продолжила: – Ничем не занимаешься, но летаешь бизнес-классом, скромный парень, но с рыжими швейцарскими котлами, да и путевки тебе дарят на другой край света. Свободно владеешь двумя языками, и аусвайс из кармана торчит.

Нюра повернулась вполоборота и уже с нескрываемым любопытством задала прямой вопрос:

– Ты кто по жизни, парень?

– Ню-юра, – протянул я, – всё очень просто. Отец когда-то строил планы на запасной аэродром, отсюда и крыша в Германии. Английский достался после учебы в Лондоне. Опять же папик постарался. Свободный художник? Так это потому, что предок от меня хорошо откупился. Так что ничего особенного, всё как обычно, всё как у всех.

– Ну да, ну да, – как бы про себя вслух сказала Нюра, – всё как обычно, всё как у всех. А кто у нас отец, ты не подскажешь?

Меня стало утомлять ее бесцеремонное любопытство.

Я повернулся к ней поближе, в третий раз наклонился к ее уху и шепотом произнес:

– Судя по твоему прикиду, сумкам и камням на пальцах, он твой сосед!

Могучий смех Нюры заставил вздрогнуть уже дремавших пассажиров. Ей, несомненно, понравился мой юмор.

– Ну ты мне явно по душе, Макс! – и она полезла в свою сумочку. – Вот моя визитка. Здесь оба телефона: московский и штатовский. В Штатах я пробуду пару дней и вернусь в Москву. Надо решить кое-какие там свои задачки. Если понадобится помощь, можешь звонить в любое время. Дружба моя чего-то стоит.

Я посмотрел на визитку. С одной стороны латиница, с другой кириллица. Красивыми буквами по центру было выведено:

«Кристалевская Анна Абрамовна.

Гостиничная сеть Отель-Экспресс.

Владелица».

– Анна Абрамовна, – произнес я вслух.

– Что, – Нюра одарила меня обворожительной улыбкой, – не похожа? Что-то мне подсказывает, что и твое отчество явно не Петрович. Фамилию твою уже и спрашивать боюсь.