Чтение онлайн

— А кто сказал, что он вообще меня увидит? Я не собираюсь проходить сквозь «арку», не спрятавшись. К тому же, мы с Шульцом — добрые друзья.

— Знаю я, какие вы — друзья! В последнюю вашу встречу он пригрозил проломить тебе череп, если еще раз увидит!

— Вот же Адэн — трепло! Чтобы заинтересовать девчонку, даже друга сдал! — деланно обиделся Фостер, но, почувствовав на себе тяжелый взгляд Димы, поспешил объясниться. — Господи, да это старые разногласия! Не нервничайте, Барон. Шульц сейчас в такой заднице, что не будет кривить рожу при виде старых знакомых. Впрочем, как я уже сказал, я собираюсь прятаться.

— И, если среди других полукровок обнаружатся «энергетические»…, - Дмитрий нарочно прервался, ожидая от Фостера продолжения своей фразы.

При упоминании полукровок этого вида Эрик поморщился:

— Я заранее скрою свою «энегетику».

— Тем не менее мне нужно знать, что произошло между вами и Шульцом, — настаивал Лесков.

— Ничего особенного…

— Это «ничего особенного» может повлиять на ход переговоров. Ну же, Эрик, не вынуждайте меня заставлять вас откровенничать.

Фостер примирительно поднял ладони, делая вид, что сдается.

— Я убил его друга, — манерно протянул он. — Это было в далеком прошлом, я тогда еще работал на нехороших людей. Но теперь я исправился, встал на сторону добра, читаю классику и спасаю больных детей и печальных женщин.

Услышав про «печальных женщин», Оксана царапнула Эрика испепеляющим взглядом. На ее счастье, этот гад пока не разболтал о самой страшной ошибке в ее жизни, но это не мешало девушке продолжать его ненавидеть.

— У тебя поразительный талант — вызывать отвращение у всех, кто тебя видит, — сквозь зубы процедила она. Огрызнуться Фостер не успел. Следующая фраза Дмитрия буквально припечатала его:

— Вы остаетесь!

— Что? — переспросил Эрик.

То же удивление промелькнуло в глазах Ивана и Алексея.

— Мы не знаем, что нас там ждет, а Фостер — хоть и падла, но падла, которая зарекомендовала себя нормальным бойцом, — произнес Бехтерев, отводя Лескова в сторону. — Что если этот немец — не тот, за кого себя выдает? Может, его цель — сдать тебя «процветающим»? Адэн — не «энергетик», чтобы чувствовать, врет ли собеседник или говорит правду.

— Я возьму с собой Альберта, — тихо ответил Дима, бросив взгляд на стоящего неподалеку врача. Иван тоже обернулся на Вайнштейна: в этот момент ученый показался ему каким-то осунувшимся и болезненным.

— А кто останется с мальчишкой? — прошептал Иван, боясь, как бы его не услышала Вика.

— Тот, кто сумеет выдержать его энергетику… Эрика. Она — единственная после Альберта, кому я могу доверить Адэна.

«И у нее у единственной хватит духу вколоть ему «эпинефрин»», — мысленно добавил Лесков.

Когда Эрика вновь бросила взгляд на часы, большая стрелка передвинулась всего на несколько делений. Казалось, время нарочно дразнило ее, заставляя чувствовать себя кем-то вроде монстра, затаившегося возле детской кровати. Ребенок лежал прямо здесь, перед ней, опутанный проводами, словно какой-то инопланетянин. Тощий, изможденный, до невозможного хрупкий. Лицо мальчика частично скрывала кислородная маска, но Эрика все равно могла видеть его глаза, уродливо обведенные черными кругами.

Он заснул относительно недавно, и теперь девушке оставалось только дождаться необходимой минуты, чтобы наконец вколоть ему «эпинефрин». Шприц лежал на металлическом подносе, скрывая внутри себя нечто спасительно чудовищное — ее собственное «детище». А ведь прежде ей казалось, что именно мужчинам свойственно создавать все самое смертоносное и разрушительное.

Эрика поднялась с места и прошлась по комнате, пытаясь отбросить ненужные сомнения — раз обещала Диме, значит, сделает. Когда он пришел к ней и сообщил, что Вайнштейн тоже покинет Петербург, девушка сразу поняла, о чем он ее попросит. Рядом с Адэном должен был остаться кто-то, кто уже работал с полукровками, и кто решится сделать мальчику инъекцию.

Возможно, другая бы на ее месте закатила Дмитрию скандал: давила бы на совесть, призывала вести себя гуманно, обвиняла бы в жестокости, а, главное, в трехтысячный раз повторяла, что Адэн — еще ребенок. Но она не сказала ни слова. Девушка лучше других понимала, каково сейчас приходится самому Диме, который обещал спасти этого мальчика и подарить ему новую жизнь.

— У нас нет выбора, — сухо произнес он, невольно выдавая свои настоящие эмоции. — Ты сделаешь это для меня?

Она молча кивнула, больше напоминая робота, нежели нормального человека, а затем так же безмолвно прижалась к его груди. В этот момент Эрика поймала себя на мысли, насколько же сильно она ненавидит подобные объятия. Как будто таким образом она беспрекословно смиряется с тем, что ее любимый человек может не вернуться.

— Чтобы в этот раз ни одного ранения, слышишь? — зло прошептала она, стискивая в пальцах ткань рубашки Лескова. — Поклянись, что вернешься невредимым?

Дмитрий не ответил, и теперь, стоя в палате Адэна, девушке ничего не оставалось, как самой выполнить собственное обещание. Она знала, что Вайнштейн уже разговаривал с мальчиком о предстоящей инъекции, и тот воспринял эту информацию с поразительным спокойствием. Казалось, Лунатик не был ни напуган, ни даже удивлен. Он равнодушно смотрел в стену, пока Альберт разговаривал с ним, после чего тихо прошептал:

— Делайте, что должны…

Казалось бы, это вынужденное одобрение должно было хоть немного успокоить Эрику, но этого не произошло. Девушка чувствовала себя подавленной, и она снова ощутила ненависть к препарату, которым поначалу так гордилась. Сначала сыворотка чуть не убила Альберта, затем погрузила в кому Дмитрия, так теперь еще наверняка убьет ни в чем неповинного ребенка. И самое страшное, что ничем другим заменить эту дрянь пока не получается.

Хорошо еще, что ей самой не пришлось разговаривать с мальчиком. Смогла бы она объяснить ему, зачем его спасали на самом деле? Наверное, нет. Для этого нужно обладать тем мужеством, которого Эрика в себе не находила — ей было проще не навещать умирающего, чем видеть его увядание. Ей было проще вколоть «яд» кукле, чем мальчику с именем и какими-то чувствами. Она боялась, что если посмотрит ему в глаза, то попросту не сможет этого сделать.

Воронцова снова бросила взгляд на часы, а затем приблизилась к столу и начала готовиться к инъекции. Тощая рука Адэна без труда позволяла найти вздутую исколотую вену, и тогда, глубоко вздохнув, Эрика наконец ввела иглу под кожу мальчика…

Тем временем группа из шести человек стояла у входа в телепортационную «арку», внимательно наблюдая за действиями Марка Зильбермана. Он как раз закончил вводить координаты Рейхстага и теперь ждал, когда появится ответная связь со стороны берлинского телепорта. Как и вашингтонская, она была заблокирована Золотым Континентом.