Последний рыцарь
Шрифт:
Полувековой юбилей Бёррис фон Мюнхгаузен отметил итоговой «Книгой баллад». Пожалуй, это было наиболее полное собрание его замечательных творений в данном «королевском» жанре. По достоинству оценили творчество поэта и его товарищи по литературному цеху: Мюнхгаузен был избран президентом Германской академии поэзии и удостоен ряда литературных премий. Но особенно ценную награду преподнес немецко-израильский художник Герман Штрук, великолепный мастер графики и литографии, который славился талантом создавать портреты. Его галерею украшали образы таких великих современников, как Альберт Эйнштейн, Фридрих Ницше, Генрих Ибсен, Зигмунд Фрейд, Оскар Уайльд. Вскоре это почетное собрание пополнил офорт с изображением Бёрриса фон Мюнхгаузена.
В тридцатые годы поэт постепенно отошел от активной литературной деятельности. Тем не менее, он сумел подготовить и издать «Антологию еврейской поэзии» (1941), что явилось откровенным вызовом идеологической машине Третьего рейха. Вокруг Мюнхгаузена сгруппировался Вартбургский круг поэтов, в определенной степени противостоявший нацистскому Союзу немецких писателей во главе с группенфюрером СС поэтом Гансом Йостом и его другом Готфридом Бенном. Среди завсегдатаев Вартбургского круга были старые друзья из Геттингенского кружка – поэтессы Агнес Мигель и Лулу фон Штраус унд Торней. Они ежегодно встречались в Вартбурге, где присуждали Серебряную розу лучшим представителям национальной литературы. Одновременно, будучи президентом Германской академии поэзии, поэт всеми силами сопротивлялся влиянию главного идеолога нацизма доктора Геббельса.
В последнее время Мюнхгаузен жил в родовом замке Виндишлойбе неподалеку от Дрездена. Накануне 1945 года умерла его жена Анна. Семидесятилетний поэт остался в полном одиночестве. Изредка его навещали друзья, которых он потчевал последними запасами. И, прощаясь, говорил: «Если мне дела не понравятся, я тут же уйду к Анне». В феврале 1945 года англо-американская воздушная армада нанесла страшный бомбовый удар по Дрездену. Погибли сотни тысяч мирных жителей. Многие, покинув горящий город, нашли приют в замке Мюнхгаузена. Эта трагедия потрясла старого поэта. Завещав потомкам свое последнее стихотворение «Незаменимые», он 16 марта 1945 года покончил жизнь самоубийством, не желая второй раз видеть позор и унижение Германии.
В историю литературы Бёррис фон Мюнхгаузен вошел как автор замечательных баллад, повествующих о рыцарской доблести, верности и нежной любви. Однако на русский язык они толком не перелагались. Переводы отдельных стихотворений осуществили такие известные литераторы, как Аркадий Штейнберг, Савелий Тартаковер, Сэм Симкин. В данной книге переводчик предлагает читателям корпус переводов избранных стихотворений поэта, характерных для его творчества. Кроме того, сюда включена статья Мюнхгаузена «Мои предки», а также переводы некоторых стихотворений участницы Геттингенского кружка поэтессы Агнес Мигель. Завершает издание рассказ о судьбе русской поэтессы Марии Волковой – переводчицы стихотворения Мюнхгаузена «Веды».
Евгений Лукин
Ausgew"ahlte Gedichte. Избранные стихотворения
Der Romfahrer
Weissverschneite Weserberge,
Winterstilles Heimatland, —
Vor mir steht der welsche Ferge
Auf der Gondel schmalem Rand.
Und wie die Pal"aste steigen
Aus den Fluten wunderbar,
Muss ich in die H"ande neigen
Still das heimzerzauste Haar.
Meiner Heimat Buchenw"alder
Liegen im Dezemberschnee,
"Uber meiner Heimat Felder,
"Asung suchend, geht das Reh.
Und im Dorf die Kinder bauen
M"anner, wenn die Flocken schnein,
Meiner Heimat stille Frauen
Spinnen schon am Winter-Lein.
Meiner Heimat Tannenreiser
Duften bis zum welschen Strand, —
Meine Faust geh"ort dem Kaiser,
Doch dies Herz dem Vaterland.
1899
Римский возница
Везерские горы под снегом,
Под снегом родная земля…
Скрипя деревянным ковчегом,
Возница встречает меня.
Дворцы удивительных зодчих
Встают из холодной реки.
Смежаю печальные очи,
Сжимаю руками виски.
И вижу сквозь белую вьюгу
Мой буковый лес наяву,
Где бродит олень по яругу,
Все ищет под снегом траву.
И дети мужают в деревне,
Где вьюга гуляет одна,
И женщины с благостью древней
Прядут зимний лен у окна.
И слышится римскому краю
Дыханье еловых ветвей…
Мой меч посвящен государю,
А сердце – Отчизне моей.
Der Page von Hochburgund
Ich bin der Page von Hochburgund
Und trage der K"onigin Schleppe,
Heut lachte ihr Mund, heut sprach ihr Mund
Auf marmorner Pfeilertreppe:
Page, was hobest du heimlicherweis
Zur Lippe der Schleppe Litzen?
„Page, ich glaube, du k"usstest leis
Am seidenen Saume die Spitzen!“
Auf meine Knie warf ich mich hin
Und bat um Gnade mit Stocken,
Da lachte die junge K"onigin
Und zauste in meinen Locken:
„Die Heide dampft, und die Stute stampft,
Zur Strafe – darfst du mit jagen;
Der Falke, der sich um den Handschuh krampft,
Meinen Falken, den sollst du tragen!“
Und wir ritten vondann, fern blieb das Gefolg,
Und ein Lachen lag mir im Blute,
An meiner Seite tanzte der Dolch,
Und unter mir tanzte die Stute.
Wir hielten am Hag zwischen Heide und Tann,
Wo der Sturm die Esche zerbrochen,
Die K"onigin sah mich seltsam an
Und hat ganz leise gesprochen:
“Mir bot die goldberingte Hand
Der K"onig von Kastilien,
Und bot mir seiner V"ater Land
Und seines Wappens Lilien,
Wohl schimmern die Lilien silberfahl,
Und im Land aufleuchten die Schl"osser, —
Dein Lachen ist silberner tausendmal,
Deiner Augen Leuchten ist besser!“
Ich bin der Page von Hochburgund
Und trage die weisse Seide,
Ich k"usste heut einer K"onigin Mund
Beim Reigerzug auf der Heide.
Ihre blasse Lippe ward rot vom Kuss,
Und wollt ihr das Ende wissen,
Es schweigt mein Mund, weil er schweigen muss
Von einer K"onigin K"ussen!
1898
Паж из Верхней Бургундии