Последний сезон дождей
Шрифт:
Девушка мгновенно очнулась и вцепилась в приборную панель. Завизжали шины, скользящие по мокрому асфальту, побелели костяшки пальцев Макса, выкручивающего руль.Коверс съехал на обочину и резко остановился.
От мгновенно сдавившего горло страха Сашка не могла вдохнуть. Широко раскрытыми глазами уставилась в одну точку, с трудом понимая, что они едва не попали в аварию. По темному фону ночи пробегала одинокая светящаяся дорога. На щеке заблестела тонкая мокрая дорожка. Ненавижу дождь! Ненавижу аварии!
– … Сашка… Саш… Да очнись ты!.. Отпусти руки. Все в порядке… Подумаешь, пнули нас слегка…
Не зная, как вывести подругу из ступора, Макс стянул с руки перчатку и прикоснулся в щеке девушки. Ладонь обожгло болезненным ощущением чужого присутствия, чужой воли, чужого сознания… Сжав пальцы на затылке Сашки, мужчина нагнулся, притянул к себе девушку и накрыл ее губы поцелуем. Жестким, властным. Девушка дернулась, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, но в следующую секунду сама потянулась к нему, обнимая за шею.
Удовольствие, приправленное острой долей мазохизма… не свои мысли в голове, столь близкое присутствие… Чувства партнера - желание защитить, утешить, заботиться… такое знакомое одиночество… страх обидеть, страх потерять…
И неожиданное понимание - он же меня любит! Любит давно, с тех самых пор. Почему же он… и сразу ответ - сама виновата, отгородилась… Сколько раз спасал, не давал скатиться в отчаяние, не давал перерезать вены, каждый год, каждый октябрь. А я?.. И ответ - и я спасала, спасала ответственность за меня. Не стало бы его - не стало бы меня, было ради чего жить, ради меня. Страх потери… потерять Макса? Нет! Лучше я… И новое открытие - я ведь тоже люблю его! Люблю! Общие мысли, общие чувства… и общее одиночество после работы, что заставляет расходиться по домам и часами медитировать, выгоняя из себя чужие проблемы, вместо получаса здорового секса со случайными знакомыми из бара…
Макс оторвался от губ девушки, едва заметно усмехнулся, прижался щекой к щеке.
– Сними перчатки, сними эти чертовы перчатки, - тихий шепот у самого уха окончательно вскружил голову. Сашка с непонятной злостью содрала черную кожу с рук, зашвырнула куда-то за заднее сиденье и с незнакомым удовольствием зарылась пальцами в волосы Макса, впитывая его в себя.
Говорить не хотелось - они позже все обсудят, позже. На мгновение открыла глаза. Бросила короткий взгляд в окно и вдруг замерла…
Сине-серое ночное марево. Знакомый грохочущий звук, вплетающийся в размеренный шорох дождя - неровный, но монотонный как дыхание, то приближающийся, накатыващий волной, то затихающий, уходящий вдаль, спадающий… мокрый шум с призвуком разбивающейся волны, уходящей морской пены и звоном брызг. И желтая извивающаяся лента дороги - отблески фонарей и фар расходятся по бардюрам и ограждениям, образуя четкие волнистые линии, а между ними… желтые круги фар… и полосатые разводы на стекле, размазывающие свет, добавляя шерстинки огромной изогнутой… мурене? Вспышка - и другая картинка перед глазами. Южная развязка. Множество мурен-дорог… не в море, а в темно-синем мареве дождливой ночи. И не прибой это шумит, а мокрый отзвук проезжающих машин…
Сашка вздрогнула от неожиданного понимания. Двусторонний контакт - мгновением позже ее мысль настигла Макса. Теперь многое вставало на свои места. Не было у Тани никакого моря. И прибоя не было. И мурен. Зато была ночь, дождь, дорога. И авария - та самая авария, где погибли ее родители и сестра Сашки. Как она могла ее запомнить?..
– Я думаю, она инициированный псионик, - тихо отозвался Макс.
– Ты же знаешь, иногда такое случается… при очень сильных потрясениях. Видимо, она считала картинку из мыслей матери… И инициировалась еще до рождения. Поэтому и тесты ничего не определяли…
– Вези меня обратно. Я в больнице переночую, - мысленно, без слов попросила Сашки. Макс медленно отнял от нее руки, согласно кивнул и развернул машину.
— ктября. День 5.
– Это не море… и не мурены…
– А что?
– в шелест голоса вплетается нотка любопытства.
– Дорога… я покажу тебе.
И мысленный образ ночи, наполненной желтыми вспышками фар, мокрыми разводами дождя и шумом машин, так похожим на прибой…
– Да, наверное… очень похоже… А я думала - море…
– Откуда у тебя эта картинка?
– Не знаю, она сама пришла…
И снова образ - пересекающиеся дороги Южной развязки накладываются на поток плывущих мурен, практически совпадая, огибая главный мост, уходя вверх к центральному узлу магистрали, опадая полукольцами вниз…
– Таня, ты видишь? Это оно. Это место у нас в городе. Южная развязка. Откуда ты о ней знаешь? Неужели помнишь?
– Я… не помню… я… мне… - голос медленно затих. Ушла, так и не оформившись, мысль…
Таня медленно поднимает руку, двигает ею, словно стирает с мокрого стекла капли… Силуэты людей за стеной дождя становятся немного четче. Сашка внимательно всматривается в их размытые лица, вспоминая фотографии из личного дела и пытаясь рассмотреть, нет ли там родителей девочки. Мокрые разводы не оставляют никаких шансов на узнавание.
– Скажи, ты родителей спасаешь?.. Прости, но…
– Нет! Ты не понимаешь!
Впервые монотонный шум, окружающий девочку, прорезает нотка боли. Таня поднимает глаза и встречается взглядом с Сашкой.
– Я знаю, родители погибли… давно… не говори глупостей… их уже не спасти… Уходи… Не волнуйся за меня. Мне пора работать. Все будет хорошо. Уходи.
– Постой! Как ты не понимаешь… Это все-лишь фантазии…
– Уходи… уходи скорее. Ты слишком задержалась. Он зовет тебя…
***
– Очнись же!
– голова дернулась от резкой пощечины, затем снова. Сашка открыла один глаз, движением руки остановила опять замахнувшегося напарника и услышала напоследок эмоциональное “Дура!”
Макс в два шага пересек палату, настежь открыл окно, впуская в палату влажную уличную сырость, и, наплевав на правила больницы, нервно закурил.
– Нечего на меня кричать!
– вспылила в ответ Сашка. Проводила взглядом тонкий светящийся кончик сигареты, дрожащей искоркой вспыхнувшей на фоне темного неба. Темного неба? Господи, сколько же она была в трансе?..
– Нечего кричать?! Ты четыре часа в Контакте провела! Четыре часа! Дура ты! Сама хоть понимаешь, что это значит? Понимаешь, что я только что пережил, думая, что ты уже не вернешься? Если тебя не пугает передозировка, обо мне подумай!
Только сейчас Сашка заметила, как сильно дрожат руки Макса, каким бледным и осунувшимся кажется его лицо… Ей стало стыдно.
– Я отлично себя чувствую!
– преувеличенно бодро соврала девушка, делая попытку встать. И тут же накрыл откат от Контакта… Тихо выругавшись, Макс швырнул недокуренную сигарету в окно и подхватил девушку.