Чтение онлайн

— Ты не понимаешь, — повторяет он, но я уже не слушаю.

— Нет, это ты не понимаешь, — перебиваю я. — Я не собираюсь отступать. Так что готовься к последствиям.

Его лицо темнеет, и я понимаю, что эта игра становится все опаснее.

— Ты считаешь меня козлом и уродом. Пусть! Но мне условка светит. Не считаешь, что это слишком?

Мысли собираются в быстрый вихрь, как будто кто-то включил вентилятор в моей голове. Все, что он говорит, похоже на правду, но так ли это на самом деле? Или это просто очередная ловушка?

— Пока что все твои слова — вода, от которой мне ни горячо ни холодно.

— Ладно, ладно, крутышка. Смотри какая… Я перегнул, да. Но я хотел отомстить Тиму, не тебе. Хоть разок поступить с ним так, как все эти годы он поступал с нами. Ему было плевать чьи планы разрушать. Плевать сколько усилий он сводит к нулю. И этому гавнюку еще и нормальная девушка досталась. Не делай такое лицо, Олесенька! Он всего этого не заслужил! Да, я хотел отомстить этому чертову эгоисту, когда мне выпал шанс… собственно… на этом все. Что, потеряла дар речи? — фыркает, наслаждаясь моим замешательством.

— Нет, просто пытаюсь понять, как ты умудряешься быть таким… Ты отомстил ни в чем не повинному ребенку, — тошнота усиливалась, желчь поднималась вверх по горлу. — Доволен тем, что сотворил? Ну еще бы… Мне, что сказать надо? Какой ты, мать твою, молодец?!

— О, да, я прямо-таки горжусь собой, как павлин своими перьями. Ты что, серьезно? Конечно, я не доволен. Я же не знал, что у тебя такой чувствительный организм. Думал ты расслабишься… забудешься. Пососемся на камеру, не более. А ты нормально так отключилась…

Снова меня испытывает? Ну уж нет! Теперь точно нет! Правила поменялись!

— Пососемся, значит… — чувствую, как адреналин начинает бурлить в крови. — Заводи! Поехали!

Смотрит на меня еще долю секунды, вникая в заявление.

— Куда?

— Посмотришь, что наворотил…

КЛИМ

Девушка-регистратор щелкает клавишами, и вот уже договор распечатан. Куда подевалось старое доброе ручное заполнение бумаг? Хоть немного времени потянуть, да и нервы успокоить. А тут — раз-два, и готово. Совсем не оставляют шансов на передышку.

— Уверена, что сама не сходишь? — наверное, в десятый раз спрашиваю Олесю.

— Уверена! — рявкает резко она. Ее голос тверд, как будто она собирается на войну, а не на УЗИ. Чего не скажешь о моем внутреннем состоянии.

В такой ситуации эта девчонка продолжала поражать меня своими непредсказуемыми выходками, которые не поддавались никакой логике и рушили все мои планы.

— С вас двенадцать тысяч, — заявляют нам.

— Я оплачу, — выпаливаю я, подойдя вплотную к Олесе. Ожидаю, что она взорвется. Но вместо этого она изгибает бровь и прищуривается.

— Конечно, ты за все заплатишь, — осекает меня.

Между нами повисает неловкая пауза. Молчим напряженно, и от этого обстановка накаляется еще сильнее. Мне проще, когда она выплескивает свою злость, прямо высказывает претензии, ругает. Это хотя бы предсказуемо. Вместо “здоровой” реакции, к которой я привык, сейчас лишь тишина, что электризует воздух.

— Ты переживаешь, но я уверен на все сто, что все будет хорошо, — скупо выжимаю из себя банальную фразу, в которую мы оба не верим.

— Если бы все было так просто…

Все-таки хернул лишнего, когда следовало держать язык за зубами. Впрочем, какая нахуй разница?

— Зайцевы, — раздается за спиной бабский голос, словно гром среди ясного неба.

Мы оба вздрагиваем, как будто нас застали врасплох.

— Ваша очередь, — поясняет регистраторша, не поднимая глаз от бумаг.

— Спасибо, — бросаю на ходу, отсчитывая пару купюр, как будто это мелочь.

— Они решили, что мы женаты, — сипло шепчет Олеся.

— Какая разница, что думают окружающие? Мы ведь знаем, что это не так, — невозмутимо пожимаю плечами. — Станем спорить, оправдываться — вызовем больше подозрений и лишнее внимание. Людям свойственно фантазировать, особенно на такие щепетильные темы.

Врач направил нас в кабинет специалиста УЗИ.

— Отец может присутствовать при желании. За ширмой, разумеется. Все будет видно на экране.

В горле внезапно пересохло. Отец?! Хмурюсь, вспоминая свою легкомысленную жизнь: о каких детях может идти речь в моем случае? Олеся нервно сглотнула, пытаясь понять, как объяснить ситуацию.

— Это не отец, — выпалила она, как будто это что-то объясняло.

— Эм? — врач сильнее озадачивается, поправляя очки на переносице.

— Он мне… — Олеся закашливается внезапно. — Неважно, — отмахивается.

— Я просто хочу поприсутствовать.

“Заткнись, Клим! Умей вовремя остановиться!”

— Наверно… — добавляю я, чувствуя себя так, будто меня пригласили на вечеринку, на которую я совсем не хотел идти.

Я пока совсем не знал, как к этому относиться, подобное не входило в мои планы на жизнь.

— Ложитесь, пожалуйста, — произносит врач. — Чуть повыше поднимите кофту, да, вот так, хорошо, — и начинает водить датчиком по коже. — Не холодно?

Олеся не отвечает. Слышу только ее сбивчивое дыхание.

— Ой, — восклицает доктор, а сердце делает кульбит, резко подскакивая в груди, с размаха ударяясь в ребра — и тут же затихает, ведь сейчас озвучат итог приема. Сознание ведет со мной опасные игры, подкидывая образы и картинки, которые мне абсолютно не всрались. Ни сейчас, ни когда бы то ни было. И все же…

— Ч-что там? — спрашивает Олеся, заикаясь, как будто боится услышать ответ.

— Вот ножки, вот ручки, — и доктор заулыбалась.

Расслабленно выдыхаю. Чувствую облегчение, словно камень срывается с моей души и со свистом ухает вниз, раскалываясь на части.

— Сердечко прослушивается, по крайней мере пока.

Вот эта светлая фасолина-хреновина на экране и есть ребенок? Такой малюсенький! Вдох… выдох… в голове предстала прямая параллель, будто я прикоснулся к огню…! Прикоснулся к оголенным проводам…! Необъяснимое внутреннее возбуждение буквально переполняло меня. Даже дышалось через раз. Да, осознание накрыло меня сильно. Даже не знаю, как дальше жить обычной жизнью…