Последний шанс
Шрифт:
Всё это время церковник тщательно пытался скрыть собственный страх, но уколы сделать позволил, хотя его лоб и покрылся мелким бисером пота. Он явно поверил, что чужаки -- дети другого мира, дети того самого Великого Предка.
– - Ну что, нам нужно доказывать ещё что-то? – с некоторой насмешкой в голосе просил Игорь.
Надо отдать должное мужеству святого отца – в себя он пришёл очень быстро. Только вот повёл себя совершенно не так, как от него ожидали.
Первым делом он удалил из кабинета герцога, а затем, любезно предложив гостям наконец-то сесть, заговорил. И речь его была настолько тёплой и радостной, столь часто оно говорил, как счастлив дождаться помощи небес и сколько пользы могут принести дети Великого Предка, явившиеся так вовремя на бедный Резард, что нечестную игру этого дядечки заподозрили все. Слишком уж сахарно звучали его слова.
А предлагал святой следующее: чужакам всей толпой перейти под крыло Великого Храма и уж тогда, единым фронтом, с помощью чудес и доброго слова, отвратить местных владык от власти. Лились разглагольствования на тему «…и тогда отречётся от зла весь народ и соединится в едином порыве под крылом церкви и, разумеется, представителей Великого Предка»…
Гости слушали в некотором оторопении, и Татьяна даже попыталась открыть рот, но Костя отследил этот момент и, незаметно взяв её за руку, крепко сжал пальцы, не позволяя вступать в спор. Так что слушали все роскошные предложения церковника, который представился как падре Бинетто, с несколько скучающими лицами.
Не видя отзыва в гостях, падре начал слегка давить на гостей, заявляя, что силы Великого Храма бесконечны и в его власти не позволить герцогу заключать любые сделки:
– - И что вы будете делать, упрямцы, ежели их светлость откажется дать вам кров и поддержку?! А с нашей помощью каждый из вас займёт в обществе то место, которое и подобает истинным потомкам Великого Предка! Даже ваши женщины останутся с вами…
В чём-то его речь, наверное, была соблазнительной, но в целом – всё это выглядело как примитивный развод. Каждый из присутствующих понимал, что став игрушкой местной церкви и дав ей возможность заполучить всю власть над этим миром, они очень быстр окажутся в зависимом положении от прихотей церковников.
– - Ну, да… давайте устраивать майданы и оранжевые революции, а потом нас приберут к рукам вот такие вот ушлые старички... – Игорь говорил на русском, и все прекрасно поняли его.
Вот только что конкретно нужно делать – понимали слабо. Тем более, что неугомонный старик требовал немедленного ответила, заявив, что иначе никто из них из кабинета не выйдет.
– - И ответ от вас я хочу получить сразу, дабы уберечь души ваши от контактов со злом! Не всё споконо в мире Резарда и погрязли в грехе...
– - распинался служитель храма, вот только больше никто его не слушал.
Мужчины, уже не стесняясь, заговорили о своём на русском:
– - Что-то мне слабо верится, что герцог слишком уж рад такому вмешательству. Как думаете? – негромко спросил Костя.
– - Чего бы ему радоваться? Что из собственного кабинета попёрли, как мальчишку нашкодившего? – буркнуло в ответ Геннадий. – Что делать-то будем, мужики?
– - Валить старого, -- резко ответил Игорь.
– - Не слишком это будет?
– - чуть растерянно спросил Гена.
– - А у нас, Ген, даже выбора больше нет… – как-то устало сообщил Костя.
После этого он неторопливо сунул руку в кобуру, вытащил пистолет и отправил настороженно смотрящего на них святого отца в глубокий сон. Храмовник застыл в кресле с полуоткрытыми глазами...
Кажется, ни для кого, кроме девушек этот поступок не стал неожиданным. Люба громко ахнула от растерянности, а Игорь недовольно буркнул:
– - Не шуми, Люба, лучше позови-ка сюда герцога…
Глава 48
Вошедший в кабинет герцог побледнел, как бумага, с ужасом глядя на застывшего в кресле священника:
– Да вы с ума сошли! Падре приехал с собственной охраной, и там такие фанатики, что половину моих солдат положат! Это... Это война с Храмом! – лицо герцога слишком медленно приобретало нормальный цвет, да и чувствовал себя он явно не лучшим образом: рванул кружевное жабо так, что несколько пуговиц просто отлетели, застучав по полу, и раздвинул ворот рубашки, который явно мешал ему дышать.
– Люба, аптечку! Садитесь, садитесь ваша светлость… – Костя потянул его за руку, заставляя сесть на стул. – Сейчас укол сделаем, и станет вам легче, – а потом вполголоса добавил: – Ещё не хватало, чтобы он сейчас сердечный приступ схватил…
Герцог попытался было дёрнуться, не давая приблизить к себе аптечку, но Татьяна посмотрела ему в глаза и сказала:
– Ваша светлость, клянусь, что вас никто не усыпит. Это просто лекарство, которое будет вам полезно. Вы мне верите?
Не то чтобы испуг герцога начал проходить, но всё же некая осмысленность на лице его светлости появилась, и он, оглядев стоящих вокруг него чужаков, задержал взгляд на Косте, который пока так и не убрал пистолет. Поняв, что пугает местного властителя, Костя демонстративно сунул оружие в кобуру и поднял руки вверх, показывая, что там ничего нет.
– Только лекарство, ваша светлость, я же пообещала! – с некоторой укоризной в голосе проговорила Татьяна.
Герцог, всё ещё достаточно бледный, очевидно, чувствовал себя в ловушке и молчал, с недоверием глядя на окруживших его людей.
– Ничего с вашим падре не случится, – терпеливо заговорил Костя. – Проспит некоторое время и к ночи как огурчик будет. Вы же сами видели, ваша светлость, как очнулась та зверюга, что вашего сына подрала. И потом... Если бы мы хотели – уже мертвы были бы и вы, и половина ваших солдат. Не нужно нервничать. Мы играем честно. Вам станет легче после применения аптечки, и мы поговорим, как только вы придёте в себя.
Мыслями своими герцог не делился, молчал. Непонятно было, верит или нет. Но сел он ровнее и только молча кивнул, выразив так своё согласие на применение техники чужаков.