Чтение онлайн

— Подожди, Джо, все принимать всерьез. Дик пошутил, он любит меня подначивать: говорит, полковник, тебе, говорит, то нельзя и это нельзя. Но он шутит. Мне все можно. Полковник я бывший, а ветеран до последнего дыханья. Так что и место мое среди ветеранов. Откуда ветераны начнут свой путь на Пенсильвания-авеню, Джо?

— Мы решили собираться небольшими группами на прилегающих к ней улицах. Если провести прямую линию, то как раз напротив Белого дома.

— Хорошо, оставь в шеренге ветеранов для меня местечко, Джо. Я буду вместе с вами.

Сказав это, Юджин увидел, как изменились, повеселели лица друзей Дика, и испытал такое чувство, будто оперся на плечо верного друга.

Скоро Джо, Юл и Пит простились и ушли.

— А теперь, — сказал Юджин, обращаясь к Ричарду, — я хочу сказать тебе, что вел ты себя не по-товарищески. Ты чуть не записал меня в предатели. Да будь я генералом, а не только бывшим полковником, я бы, сидя рядом с такими парнями, не решился отказаться пойти вместе с ними. Меня бы загрызла совесть.

— Подожди, подожди, Юджин, — перебил его Дик, — и извини. Понимаю, что вел себя глупо. Но скажи, почему ты все время говоришь, что ты бывший полковник? Что-то произошло?

— Произошло очень серьезное, Дик. Мне грозят большие неприятности.

— Вот видишь, а ты еще хочешь идти на демонстрацию. Этого только тебе не хватает для полного счастья.

— Именно этого мне действительно не хватает, чтобы почувствовать себя настоящим гражданином Америки, который смотрит чуть дальше того среднего американца, каким его рисуют для всего мира: семья, доллары, бейсбол, машина, телевизор после работы — больше никаких интересов. Что делается в мире, как живут другие — это все покажут на экране. Все знания и представления внедряют в сознание, как пилюли во время болезни. Только глотай.

— Так что же произошло, Юджин? — обеспокоенно спросил Ричард, увлекая его за маленький столик.

— Несколько дней назад мне позвонили из управления и пригласили явиться к шефу.

Юджин замолк, закрыл ладонью глаза, и вся картина разговора с шефом возникла перед ним.

Он приехал в управление уже ближе к полудню. В отделе секретарь начальника отдела на приветствие Смита ответил сухо, не поднимая головы. Обычно он был вежлив, проявлял уважение. Генерал, начальник отдела, всегда здоровался с Юджином, отпуская какую-нибудь шутку. Теперь он был хмур и серьезен.

— Господин генерал, не могу ли я получить у вас какую-нибудь информацию в отношении себя?

— Вы не по адресу обращаетесь, полковник, — суровым голосом произнес генерал, — вами теперь занимается непосредственно шеф. К нему вам необходимо обратиться немедленно. Извините, полковник, я сейчас очень занят.

После такого приема у непосредственного начальника встреча с шефом не предвещала ничего хорошего. Так оно и вышло. Шеф был предельно сух, на приветствие не ответил, сесть не предложил, а сразу перешел в атаку:

— Ваше дело, полковник Смит, принимает крайне скверный оборот. Следственная комиссия почти убеждена в том, что если не вся, то значительная часть секретных документов могла уйти только через ваши руки. Кроме того, полковник, я не поверил своим ушам, когда мне сообщили, но вы, оказывается, давно связаны с подрывными элементами. Такого в нашей системе давно не было.

— Что вы имеете в виду, сэр? — спросил Смит.

— Вы общаетесь лично и по телефону с одним из руководителей подрывной организации «Америка за мир во Вьетнаме» Стрейтоном. Или вы отрицаете это?

— Нет, не отрицаю, — спокойно ответил Юджин, поняв, что за ним установлена агентурная слежка, а телефон подслушивается. Последнее его не удивило, поскольку подслушивание американцев, а особенно тех, поведение которых вызывает малейшее подозрение какой-нибудь спецслужбы, давно стало обычным делом. — Ричард Стрейтон, сэр, храбрый солдат Америки, а кроме того — друг детства. Как с другом детства я никогда не порву с ним, это было бы подло. А то, что он входит в какую-то организацию, еще не означает, что и я имею к ней отношение.

— Имеете, Смит, имеете, да еще какое. Следственная комиссия обнаружила документ, говорящий о том, что, еще находясь на базе Фусань, вы имели контакты с людьми, тесно связанными с Вьетконгом.

Полковник сразу вспомнил рапорт южновьетнамского майора Тхао.

— Об этом комиссия могла бы спросить командующего базой, сэр, и генерал Райтсайд дал бы исчерпывающее объяснение клевете вьетнамского офицера.

— Пока зафиксирован факт, полковник, изучать его происхождение еще не настало время. Я вас предупреждаю, Смит, что ваша позиция очень уязвима. Ваше заявление об отставке принято, но ответственность за передачу секретов государственной важности врагам Америки не снята…

— Сэр, — возмутился Смит, но шеф не дал ему договорить.

— Вы не один год работаете… — сказал шеф и сразу поправился, — работали в нашей системе. Думаю, что мне не надо напоминать вам, какие последствия могут ожидать вас, если из-за вас на министерство падет тень. Прошу учесть это. Распоряжение об оформлении отставки отдано отделу личного состава. Не смею больше задерживать.

Еще не выходя из кабинета, Смит осознал всю опасность своего положения. Он-то действительно знал, как поступает его беспощадная фирма с людьми, которые становятся занозой в ее теле. На следующий день газеты впервые упомянули его имя и имя еще одного офицера, сообщив, что ответственные круги предполагают, что два бывших офицера разведки подозреваются в передаче секретных материалов в газету «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост». А потом фамилия Смита стала каждый день склоняться в том или ином сообщении о расследовании утечки документов Пентагона.

Все это пронеслось в голове Юджина в одно мгновение, когда он собирался ответить на вопрос Стрейтона.

— Ты что, Дик, не читаешь газеты? Уже который день мое имя не сходит с их страниц.

— И что из этого следует, Юджин? Я не представляю порядков в вашей системе.

— Это порядок общий. Меня, конечно, могут привлечь к суду военного трибунала за разглашение государственных секретов, и это обойдется мне пятью или восемью годами тюрьмы.

— И нет никакого другого выхода, Юджин? — с тревогой спросил Стрейтон.

— У меня вряд ли найдется, а у моей фирмы он, думаю, есть. Хотя, если говорить по совести, он меня не очень устраивает.

До Стрейтона дошло, на что намекал Юджин.

— Ты что, Юджин? Неужели это возможно?

— Да, Дик, возможно. Зачем нашей фирме пятно на мундире, если можно погибшего офицера похоронить даже с соответствующими почестями. Убрать и сохранить лицо. Ну, ладно, сегодня об этом говорить рано. Но имей в виду, что такой исход вполне вероятен.

— У меня не укладывается в сознании, Юджин. Ты уж будь осторожен.