Чтение онлайн

Пон-сума спускался по металлической лестнице. Мы с Кеном шагали следом осторожнее из-за мороси на ступенях. Лепестки с разросшихся кустов рододендрона у дорожки сжались, стали коричневыми и промокли. Я назвала таксисту свой адрес, между полем средней школы и улицей с магазинами, где не было кафе. Кен заплатил водителю, а Пон-сума помог вытащить папу из машины.

В Японии Мидори показала, что — хоть глаза папы оставались закрытыми, он не реагировал на уколы и щипки, а контакт с кожей не передавал мне фрагменты снов — он не был полностью без сознания. Если его поставить, его ноги немного удерживали вес, так что его можно было поддерживать одному человеку и вести по дороге.

Мы подняли его по лестнице в мою квартиру, Кен следовал с нашим багажом. Я потеряла почти все свои вещи во время приключений в Токио, так что сумок не было много. Пон-сума нетерпеливо ерзал, пока я искала ключ у знакомой коричневой двери. Я нашла его, сжала ручку двери, и она открылась.

Пон-сума тут же насторожился, как собака.

— Открыто.

— Да, — ответила я, сердце забилось быстрее.

— Кенноске-сан, — сказал Пон-сума.

Кен тут же оказался рядом со мной, лицо стало хищным. Его обычно теплые карие глаза теперь были полностью черными. Скулы приобрели острые очертания, и он замер на носочках.

— Я пойду первым. Жди тут, Кои.

Через пару секунд Кен вернулся, его хищный вид таял.

— Сейчас никого нет.

Я передала папу Пон-суме и прошла мимо него. Моя квартира была разгромлена. Шторы были изорваны, как и мамино одеяло с гавайским флагом и бумаги, усеявшие пол. Дверцы шкафов свисали с петель, осколки стекла и кофейных чашек Марлин валялись на кухни.

— Боже, — выдохнула я, шок покалывал кожу.

— Это для тебя что-нибудь означает? — сказал Кен, потянув меня в спальню. Дверца моего шкафа была открыта, одежда валялась кучей у кровати. Кровать, что удивительно, была заправленной, и покрывало со «Звездной ночью» Ван Гога было на месте, но кто-то покрыл его слоем чего-то, похожего на муку. Посередине что-то темное и вязкое с запахом клена пропитало муку, образовав символ из трех пересекающихся треугольников. А ниже была фраза кривыми буквами:

«В том смертном сне».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я не сразу сказала парням, что узнала фразу, или что известная цитата вызвала страх во мне. Я держала руки папы на диване, ощущая восторг и тревогу от контакта без фрагментов. Его кожа была как сухой пергамент, вены выпирали, голубые и кривые, на его ладонях. Он старел. Я впервые подумала, что он выглядел как старик, каким и являлся.

Пон-сума заставил папу попить с помощью спринцовки, влил воду в его рот и помассировал горло, но строго сказал нам, что нам нужно дать папе искусственное питание, если он останется неактивным.

Я не хотела представлять, как Марлин войдет и увидит бардак в квартире и папу с трубкой в руке. Это было близко к тому, как выглядела мама в конце борьбы с раком.

Кен расчистил путь по гостиной к кухне, убрав почти все с пола в мусорный пакет.

— Спасибо, — сказала я, когда он опустился у головы папы на подушках. Он посмотрел на меня из-под густых ресниц, которые многим мужчинам придали бы вид андрогина, но у Кена делали темный взгляд глубже, хищным.

— Это был не вор, ищущий легкой наживы, — сказал Кен. — Это личная атака.

— Та фраза на твоей кровати что-то означает? — спросил Пон-сума на японском.

— Я… думаю, это цитата Шекспира.

Парни переглянулись. Учитывая, сколько они жили, их незнание классической литературы удивляло. Но, может, это я перегибала. Я не могла цитировать «Историю Генджи» Мурасаки Шикибу, а это был первый записанный роман в мире. Я узнала это на уроке японской литературы до того, как встретила профессора Хайка.

— Ты не можешь тут оставаться.

Мысли о нападении смешались с отвлекающими мыслями о литературе. Они устроились тяжестью в моем животе. Кто-то был тут, рылся в моих вещах и терзал мое нижнее белье. Там не было ничего дорогого, но жестокость того, кто трогал мои вещи, пугала. Я не хотела оставаться тут, а Марлин уже была не одна.

— Мне некуда идти.

— Кваскви нас примет.

— Тебя-то он точно примет, — сказала я Пон-суме, вспомнив их поцелуй с Кваскви при прощании в Японии. — Но я не уверена, что это безопасно для меня и папы.

— Она права, — согласился Кен. — На Иных Портлэнда напали. Баку Хераи сделает Кваскви мишенью. Нам нужно в отель.

Я сглотнула. Отель? Надолго? Я поймала себя на том, что гладила ладонь папы большим пальцем снова и снова. Хоть Совет оплатил часть билета на самолет, мой счет в банке опасно уменьшился после поездки в Японию. И я игнорировала свой заработок в Портлэнде, так что баланс не повышался.

Кваскви и Кен даже не переживали из-за расходов, но я не собиралась просить их о помощи. И кто знал, в каком состоянии были финансы Кена? Он уже не работал как раб-убийца на Совет в Токио, когда мы отпустили Черную Жемчужину. Он, наверное, уже не получал доход.

— Я знаю дешевую гостиницу у аэропорта.

Кен покачал головой.

— Нам нужен хороший номер. Фойе отела — дополнительный слой защиты, этого нет в хлипком мотеле, — он почесал за ушами обеими руками, превращая черные шипы в спутанные ото сна волосы. — Я думаю об отеле Хитман.

Я фыркнула.

— От одежды швейцаров смешно. И разве место не привлечет внимание? Это в центре. Разве нам не нужно уединенное место? Или ближе к Кваскви? — я поняла, что не знала, где жил Кваскви. Буревестник, друг Кваскви, древний огромный орел, всегда улетала домой к горе Худ. Запад. — Может, отель при школе Макменамин Кеннеди? Это между районом Перл и аэропортом, и там не так много туристов.

Пон-сума вытащил телефон и открыл меню. Он прижал телефон к уху, перешел на английский и быстро поприветствовал.

— Квартира Кои разгромлена.

Английский Пон-сумы был не таким хорошим, как у Кена. Он описывал мою квартиру, но уже на японском.

— Мне нужно место для ночлега, — он посмотрел на нас, прижал ладонь ко рту и заговорил тише. Кен сказал за его спиной:

— Не говори Кваскви о нашем отеле.

Пон-сума развернулся, его щеки пылали. Даже яростный Хоркью Камуи, которого Кен описывал как волка тундры из Северной Японии, мог краснеть. Особенно при разговоре с синей сойкой.

— Кваскви отправляет машину, — сказал Пон-сума.

— Будет безопаснее, если Кваскви не будет знать, где останутся Хераи.

Пон-сума кивнул и повернулся ко мне.

— Две минуты. Тебе нужно собраться?

Я издала смешок, прозвучавший как всхлип. Что же взять? Вся одежда была на полу, грязная и изорванная. Нарушитель даже высыпал все из выдвижных ящиков. Не осталось ничего, что можно было взять. Кен обвил рукой мои плечи и сжал. Я опустила на миг голову к его теплу и силе.

— Все хорошо. Выведем папу наружу.

Я написала Марлин, что мою квартиру обокрали, и что мы с Кеном уедем в отель. Кен не дал мне сказать ей, что я забронировала нам онлайн место в Кеннеди. Он настоял, чтобы никто не знал. Это ощущалось как преувеличение, но страх не отпускал меня, пока я стояла у своего дома, словно тучи собрались на небе Портлэнда сильнее, чем могли.