Чтение онлайн

Как бы то ни было, доступа в офисные кабинеты врачей у пациентов нет, поэтому придётся вылавливать их в процедурных и смотровых. Моей первой целью становится смотровая специалиста по болезням желудка – гастроэнтеролога. Я наблюдаю в сторонке, как один из пациентов выходит оттуда. Значит, сейчас там только врач и мне нужно зайти, пока он не ушёл.

Когда я вхожу, мужчина в белом больничном халате удивленно вскидывает брови и сразу же спрашивает:

– Имя?

– Мэри Мейкер, – говорю я, сцепляя руки за спиной. – Записана на два часа.

Он качает головой и бубнит себе под нос, что просил клерков делать пятнадцатиминутный перерыв после каждого клиента.

– Странно, – говорит врач и хмурится. – В моём расписании вас нет.

Он закрывает журнал и смотрит на меня в упор.

– Но как вы видите, – отвечаю я. – Запись есть, и именно благодаря ей клерк из регистратуры меня пропустил. Я целых полчаса заполняла формы в надежде поскорее к вам попасть. Меня даже спросили о том, когда я последний раз чихала. Странно спрашивать об этом человека, который жалуется на боли в желудке. Вам так не кажется?

– Нет, – говорит он и улыбается, обрадовавшись возможности блеснуть знаниями перед невежественным пациентом. – Это делается в целях профилактики вирусных инфекций, мисс Мейкер.

– Действительно. – я касаюсь своего лба и сажусь на кушетку. – Я вижу, вы очень осведомлённый и образованный человек и обязательно сможете помочь мне с моей проблемой.

Он становится напротив меня.

– Так что же вас беспокоит?

Я рассказываю ему, что у меня очень болит желудок, но это сопровождается и другими симптомами. Потеря памяти. Чрезмерная потливость. Неосознанное повторение привычных действий. Головные боли. И ещё что-то, что я не могу вспомнить. Когда вижу его замешательство, мне становится тревожно. Видеть замешательство врача страшнее, чем ощущать собственное.

Он проводит пальпацию живота и выписывает направление на эндоскопию, а также черкает на бумажке предположительный диагноз: хронический колит. Когда выхожу из кабинета, я складываю выданный мне листок и кладу его в сумку. Следующий врач слышит ту же легенду, что и предыдущий и не отказывает мне в приёме. Когда озвучиваю все симптомы, его лицо озаряется пониманием.

– Всё ясно. – изрекает доктор и что-то пишет. – Есть предположение, что у вас рак.

– Рак чего? – недоумённо спрашиваю я.

– Мозга, конечно же.

Мне выписывают направление на рентген. Было ли ошибкой зайти к онкологу? Вряд ли. Иначе как я найду того самого доктора? Я ведь даже не знаю его специальности.

Захожу в следующую смотровую. На ней отсутствует табличка. Доктор оборачивается, как только я открываю дверь и переступаю порог.

– Мисс, вы уверены, что вам ко мне?

– А вы…?

– Уролог.

Невролог встречает меня довольно холодно. Хотела поспорить с моей легендой, но решила не вступать в конфликт и поскорее от меня избавиться. После того, как озвучиваю жалобы, она спрашивает:

– Что ещё?

– Искажение реальности, – говорю я.

Доктор снимает очки.

– Искажение реальности?

– Да, – я киваю. – Поддельные воспоминания.

И вот, после подобных описаний симптомов мне выписали очередное направление – я сижу в кабинете психиатра и играю с ним в гляделки. Он складывает пальцы домиком.

– А вы что-нибудь слышите? Голоса, например, которые уговаривают вас сделать что-то плохое, навредить себе или другим?

– Нет, – говорю я. – К сожалению, я пока в своём уме.

Он снисходительно улыбается, но глаза его остаются бесстрастными.

– Время нашего приёма подходит к концу, мисс Мейкер, но я очень надеюсь увидеть вас снова.

Если бы эти слова говорил не психиатр, мне было бы даже приятно. Но в данном случае я надеюсь, что больше не попадусь в эти паучьи лапы. Перед тем, как покинуть кабинет, я оборачиваюсь у самой двери:

– А вы не видели здесь одного Доктора? Довольного необычного…

– Какого? И что значит «необычный»? – брови психиатра ползут вверх.

– Он стар, умён, не называет своего имени, говорит загадками и любит зелёный цвет, – отвечаю я.

Психиатр откидывается на спинку стула:

– Жду вас у себя ровно через неделю. Время уточните у клерка. И не опаздывайте.

За три часа я обошла всех докторов дневной смены в госпитале, но так и не нашла того, кого искала. Обессилев, я плетусь домой пешком, не замечая проезжающие автобусы. Вздрагиваю, услышав полицейскую сирену. Сердце пускается вскачь от страха, что детектив и здесь меня нашёл. Но это просто патрульная машина, которая проезжает мимо.

Сегодня я выполняла две задачи: искала Доктора и обследовалась вместо Приама, чтобы получить список примерных диагнозов, которые подходят под его симптомы, однако яснее мне не стало – врачи сбиты с толку не меньше, чем я. Может, стоит сравнить его симптомы с симптомами отца? Вдруг между ними есть какая-то схожесть?

Я останавливаюсь. У отца ведь есть история болезни! И, насколько я знаю со слов Приама, её забрал детектив. Вместо того, чтобы взбодриться и загореться новой целью, мне сильнее захотелось домой. Мысль о том, что придётся идти в Департамент полиции и видеться с детективом, который только и ждёт того, чтобы обвинить меня в какой-нибудь гнусности, вызывает острую головную боль.

Я много раз читала историю болезни отца и многое запомнила, но прошло несколько месяцев и, чтобы проанализировать что-то и сделать хоть какие-то выводы, информация должна быть у меня перед глазами.

Визитка детектива валяется смятая где-то в моей комнате. Когда я выходила из госпиталя на часах было ровно пять вечера. До конца рабочего дня остался всего час. С учётом того, что мне придётся ехать на автобусе, и потом пройти какое-то расстояние пешком, это займёт где-то полчаса. Даже когда сажусь на автобус и занимаю свободное место, я всё ещё сомневаюсь в своём решении, но обратного пути уже нет.

По пути в участок проезжаю мимо мечты всей своей жизни – Уестфордский медицинский университет, который каждый год приветствует новых студентов, в числе которых, к сожалению, не я. Я бы всё отдала, лишь бы оказаться на лекциях выдающихся профессоров, пройти практику в одном из лучших госпиталей и получить диплом. Тогда никто бы не смог сказать, что я не врач, а глупый любитель. Белый халат – это не просто форма, это знак того, что ты спасаешь людей, а вместе с ними и свою душу.

Я прошу остановить у Департамента полиции, на что водитель отвечает, что придётся пройти ещё пару кварталов. Я не знаю сколько сейчас времени, поэтому эти кварталы преодолеваю бегом. Джинсы из тонкой ткани с этой задачей мне только помогают, так как переживать о том, не задралось ли платье, не приходится.