Чтение онлайн

Справа застеклённая комнатка дежурного по части. Ему сейчас положено отдыхать, поэтому на проходной за столом сидит отчаянно рыжая и усыпанная веснушками бойцица или «привет-ведьма», как её дразнят поклонники приключений Гарри Поттера. Меня она помнит и не сверяет фото на мониторе с оригиналом, совершая мелкий служебный проступок. Бойцица не замужем и знает, что я разведён, поэтому провожает подполковника оценивающе-задумчивым взглядом. Потом, видно, решает, что я для неё слишком стар, вздыхает и возвращается к рассматриванию пёстрого журнальчика.

В отделе уже все на месте, я, оказывается, прибыл последним. Ну и ладно, начальник имеет право.

– Товарищи офицеры! – командует Слава Галкин.

– Товарищи офицеры, – отмахиваюсь я.

Все плюхаются в офисные кресла и продолжают заниматься своими делами, причём двое, судя по их слегка безумным физиономиям, до прихода начальства азартно резались по сетке в «контру», что вообще-то строжайше запрещено.

Весь наш отдел размещается в одной комнате. Комната большая, с высоченными потолками, с лепниной, мраморными подоконниками и протёртым линолеумом с весёленьким, детсадовским рисунком. Протёртые дырки аккуратно оббиты гвоздиками. Под линолеумом – старинный дубовый паркет, который тыловикам было лень приводить в порядок. Два больших окна, выходящих в парк, сейчас открыты, и комната полна сладким запахом цветущих лип. В современной Москве липы не выживают, им на смену приходят отчаянно мусорящие тополя, но наши как-то держатся. Жалко будет, если засохнут или мэрские чиновники придумают на их месте очередной бизнес-центр с подземной парковкой и макдачной.

Глухая стена комнаты занята шкафами. Коллеги украсили свои рабочие места картинками разной степени фривольности, у меня же над столом висит портрет маршала Жукова работы Павла Корина. Мне нравится холодное, волевое лицо маршала и сдержанный, благородный колорит полотна.

– Ну, что у нас плохого? – произношу я традиционную фразу персонажа мультика.

– Босс, тебя к генералу, – сообщает Слава. – Канарейкин велел сказать, что как только придёшь, сразу к нему.

– Давно он на службе? – недовольно морщусь я.

– Я полчаса как пришёл, так он уже был здесь.

– Не мог мне на мобилу отзвониться? Я бы поторопился. Неудобно – генерал и ждёт!

– И как бы ты поторопился? – ехидно спрашивает Слава, – руль на себя, газ до полика и свечкой вверх? Только дёргаться бы стал, ещё въехал бы в кого-нибудь. Не стал я звонить.

– Ну, ладно, не стал, так не стал, чего уж теперь-то? Не знаешь, зачем вызывает?

– Не знаю, он не сказал, но вроде настроение у командира нормальное. Иди, не теряй времени, а то мало ли…

– ехидно и жеманно пропел Галкин.

Я вздохнул, взглянул на себя в зеркало, как всегда, остался недоволен своей физиономией и отправился на третий, «генеральский» этаж, куда можно было попасть только по отдельному пропуску. Там царил строгий бюрократический уют богатых контор, стояли кожаные кресла и диваны, по углам в кадках под мрамор красовались тропические растения с острыми и жёсткими листьями, напоминающими хороший ватман. Кроме кабинета шефа, здесь была библиотека, комната спецсвязи и ещё какие-то помещения, двери которых были на моей памяти всегда заперты. Табличек на дверях, естественно, не было. Не знаю уж, что за ними скрывалось.

В приёмной генерала его личный секретарь Кира Петровна опасливо тыкала пальцами в клавиатуру моноблока. Ей было за пятьдесят, носила она всегда английские костюмы по моде семидесятых и красила волосы в цвет яичного желтка. Надо полагать, секретарём Кира Петровна была образцовым, потому что генерал её очень ценил и не соглашался заменить на молодую и продвинутую барышню.

Пишущей машинкой Кира Петровна владела виртуозно, и когда она печатала какой-нибудь документ, который нельзя было доверять компьютеру, отдельных ударов молоточков по бумаге было не слышно, машинка издавала слитный гул. Больше всего это было похоже на ведущий огонь зенитно-артиллерийский комплекс «Шилка». А вот с компьютером отношения у неё не складывались, хотя Кира Петровна очень старалась – читала книжки «для чайников» и даже окончила какие-то курсы.

– Здравствуйте, Кира Петровна, – сказал я, кладя на клавиатуру очередное яйцо «Киндер-сюрприза» для внука. – Там вроде динозавр сидит. Может, у парня такого ещё нет?

– Каких у него только нет! – отмахнулась секретарша, – спасибо, Вадик, мой недоросль игрушками поменяется, если что. Ой, как хорошо, что ты зашёл! Объясни ты мне, дуре старой, как вот этот лист повернуть длинной стороной вниз? Что-то у меня никак…

Можно было просто сделать самому, но Кира Петровна всегда хотела понять, как надо , поэтому пришлось потратить несколько минут, объясняя, что такое разрывы разделов. Причём раньше я ей это уже объяснял. И не один раз…

– Генерал у себя? – спросил я, наконец, разогнувшись и незаметно потирая поясницу.

– У себя, у себя, Вадик, иди, ни с кем он по телефону не говорит, – сказала Кира Петровна, бросив взгляд на пульт.

– Разрешите, товарищ генерал?

Генерал-майор Канарейкин, в гражданском, без пиджака, с засученными рукавами сорочки, седой и коренастый, напоминал скорее боцмана с волжского буксира, чем интеллектуала-востоковеда. Шеф что-то читал с экрана монитора, который отражался в полированном стекле серванта. Какие там были иероглифы – китайские или японские, я не разглядел. Шеф, не говоря о европейских языках, свободно читал по-китайски, по-японски и по-корейски.

Между прочим, он лучше всех своих подчинённых стрелял из пистолета. Об этом я узнал, когда у нас случились неожиданные стрельбы. Какой-то очередной мимобегущий начальник решил, что у нас недостаточна строевизация, и погнал всю контору на стрельбы. Из автомата мы кое-как отстрелялись, а вот с пистолетом опозорились практически все, кроме шефа. ПМ в его лапище выглядел водяным пистолетиком, но обойму в мишень он высадил, почти не целясь, и все пробоины легли хоть и в стороне от десятки, но очень кучно. После этого прапорщик с полигона, которому страшно надоели полувоенные мазилы, преисполнился к генералу профессионального уважения и предложил ещё обойму, на что шеф небрежно ответил, что в своё время настрелялся так, что пороховой дым шёл из ушей, и отказался. Бог знает, где он служил раньше и чем занимался. В нашей конторе любопытство такого рода не приветствуется.

– Здравствуй, Снегирёв, – сказал шеф, отрываясь от монитора, – садись. Тетрадь для записи моих указаний в кои-то веки не забыл, вижу, плюс тебе. Ладно.

Он секунду помолчал, склонил голову и вдруг стал похож на Анатолия Папанова в роли Городничего.

– Я пригласил вас, господин подполковник с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие…

– Откуда на этот раз? – перебил его я. – С Лубянки или…

– Вот если бы ты не перебивал старших, а имел терпение дослушать до конца, то узнал бы, что к нам едет не ревизор, не комиссия по проверке режима секретности и даже не пожарная инспекция.

– А кто тогда? Бригада из Лэнгли по обмену опытом?

– Кто-кто… Мэр в пальто! Но вообще, ты почти угадал. Только не из Штатов, а из Франции, и не к нам, а к тебе лично.

Вот тут я по-настоящему удивился:

– Ко мне?! А почему ко мне? Чего я такого сделал-то?

Шеф ухмыльнулся.

– Кто из нас доктор физматнаук?

– Вы. Ну, и я тоже…

– Не нукай на генерала! Совсем страх потеряли! Распустил я вас! Вот устрою строевые занятия! Час… Не-е-ет, два часа на плацу! Узнаете у меня, что такое воинская дисциплина!