Чтение онлайн

Томас подумал о последних словах отца: «Видеть тебя больше не могу. После всего того, что случилось», и тут же вспомнил свою красавицу маму, представил, как лежит она, неотмщенная, в сырой земле на кладбище Флайта. Времени у него не осталось, обратиться за помощью просто не к кому. Он отвернулся от луны, закрыл глаза и забылся беспокойным сном.

Когда он проснулся, то подумал, что прошло совсем немного времени, однако часы со светящимся циферблатом, что стояли на камине в комнате Мэтью, показывали без нескольких минут семь. И еще Томас слышал, как этажом ниже подняли возню малолетние детишки Барнов. Томасу казалось, что ему приснилось что-то очень важное, но он никак не мог вспомнить, что именно. Он был почти в отчаянии. То ли имя, то ли слово, оно застряло где-то в глубине подсознания, извлечь его оттуда не представлялось возможным. Он бы так никогда и не вспомнил, если б взгляд вдруг случайно не упал на список имен и телефонных номеров, которые он выписал из книжки Греты накануне, перед тем как лечь спать.

Пьер. Да, именно это имя. Мысленно Томас тут же перенесся в незабываемый солнечный день на берегу Темзы. Тогда он еще не ведал, что представляет собой Грета, что она замышляет. Он вспомнил белое вино в пластиковых стаканчиках, плед, раскинутый на траве, бой часов Биг-Бен и Грету. Она лежала, опустив голову ему на колени. И говорила о мальчике, с которым была знакома еще по школе. Говорила, что Томас очень напоминает его. И звали этого мальчика Пьер.

Томас выскочил из постели, сбежал вниз по ступенькам, едва избежав столкновения внизу с отцом Мэтью, который как раз направлялся в свою берлогу. Томас выждал, пока дверь за мистером Барном закроется, затем бросился к телефону в холле и набрал номер Пьера.

Ему предшествовал какой-то иностранный код, и ответивший женский голос заговорил по-французски. Томас дважды повторил «Пьер», стараясь, за неимением лучшего, выговаривать это слово как можно громче и отчетливей. Он не понял ни единого слова из того, о чем вещал ему голос на том конце линии. Затем этот словесный поток вдруг иссяк, в трубке настала тишина. Может, там повесили трубку? Но едва Томас успел подумать об этом, как в трубке прорезался уже другой голос, низкий, мужской, и человек этот назвался Пьером.

— Вам знакома Грета Грэхем? — спросил Томас, кляня себя на чем свет стоит за то, что не подготовился к беседе.

— Кто?

— Грета Грэхем. Она говорит, что знала вас много лет назад, еще по Манчестеру, где вы вместе учились в школе.

— Грета… Ах да, верно. Я ее знал. Даже немного больше, чем просто знал. Мы какое-то время встречались. Давно это было.

— Да, давно. И все-таки мне хотелось бы спросить вас о людях, с которыми она тогда общалась.

— Так почему бы не спросить прямо ее?

— Потому что она мне не скажет, — ответил Томас, судорожно пытаясь придумать историю, которая смогла бы убедить этого незнакомца поделиться с ним информацией. — Не хочет, чтоб я подвергся риску. Опасности.

— Что-то я не понимаю, — пробормотал Пьер. — Вы, простите, кем ей приходитесь?

— Я друг Греты. Очень близкий друг. Тут возник один человек, он ей угрожает, и мне необходимо выяснить, кто он такой. Чтоб сообщить в полицию.

— Но чем я могу тут помочь? Не понимаю. Мы с Гретой не виделись больше десяти лет.

Судя по всему, Пьер ничего не знал о судебном процессе. Это было на руку Томасу.

— Я звоню вам только потому, что именно вы могли знать этого человека. Он дурно влиял на нее в прошлом, он имеет на нее что-то и может шантажировать.

— Ничего об этом не знаю. Мы просто учились в одной школе в Манчестере. Я закончил раньше и переехал на юг. Я знал, что она на какое-то время сбилась, как говорится, с пути. Но потом умер ее отец, а сама Грета поступила в Бирмингемский университет. Прислала мне тогда пару открыток. И, похоже, все у нее шло хорошо. А вот что было дальше, понятия не имею. Кстати, как там она вообще, а? Не считая этого парня, который ей угрожает.

— Она? Замечательно, просто прекрасно, — торопливо ответил Томас. — Вышла замуж за очень богатого человека.

— Хорошеньким девчонкам всегда везет, верно? — заметил Пьер. — Ладно, пора прощаться, кем бы вы там ни были. Имени вашего я не знаю. Я человек рабочий, если долго буду болтать, опоздаю на поезд.

— Меня зовут Томас. Не стану вас задерживать, всего одну минуту. Вот когда она, как вы выразились, сбилась с пути истинного, вы с ней вообще тогда не встречались?

— Редко. Я приезжал в Манчестер несколько раз. Нечасто, потому как этот город мне никогда не нравился. Слишком уж северный, слишком уж далеко. И я заметил, что Грета изменилась. Стала, можно сказать, другим человеком.

— Может, вы слышали, что она проводит время с мужчиной по имени Роузи?

— Роузи? Но это какое-то женское имя.

— Ну, тогда, значит, Роуз. У него еще такой толстый и длинный шрам, тянется от правого уха.

— Да, о парне по фамилии Роуз слышал, вот только никакого шрама у него не было. Как-то раз даже видел его с Гретой и точно помню, шрама не было.

— Ну а был он похож на человека, который может угрожать людям, представлять для них опасность? — спросил Томас, стараясь ничем не выдать свое возбуждение.

— Да, он имел репутацию человека опасного, с которым лучше не сталкиваться. И Грета полная идиотка, раз связалась с ним.

— Так его фамилия?

— Роуз. Я ведь уже сказал.

— Да, знаю, но как его имя?

— Джон. Или Джонатан. Точно не помню, но что-то в этом роде. Все, мне пора.

Томас медленно опустил трубку на рычаг и какое-то время неподвижно стоял в холле, стараясь осмыслить услышанное и справиться с волнением. Еще одна связь между Гретой и убийцей его матери, но все это бесполезно, пока не превратится в улику, доказательство. Нечто такое, во что поверит отец, что убедит жюри присяжных в Олд-Бейли, от чего не сможет отвертеться Грета. А времени у него почти не осталось, завтра никаких новых улик по делу принимать уже не будут. Так что надо успеть представить доказательства до того, а он еще даже не уверен, что они вообще существуют.

Около половины одиннадцатого Томас с Мэтью добрались до Центра регистрации гражданских состояний. Вошли в просторную ярко освещенную комнату с длинными рядами металлических стеллажей и специальными откидными досками вместо столиков, за которыми посетители могли просматривать тяжелые регистрационные книги. В тех, что с черными обложками, находились свидетельства о смерти, в зеленых — свидетельства о браках, и, наконец, в красных — о рождениях. Отовсюду доносился стук, это справочники то клали на столики, то вновь возвращали на место, на полку. Все посетители, находившиеся в этом зале, показались Томасу людьми старыми и какими-то слишком сосредоточенными. Пальцы у них были вымазаны чернилами от переписывания регистрационных данных с индексов справочников в специальные бланки заказов, которые они затем относили усталого вида молодой женщине, сидевшей у двери за столом.