Чтение онлайн

3.Раппорт о настоящем.

Из новостей – только сухие сводки потерь с полей Первой мировой войны и статистика Пандемии. Больше всего заболевших на фронте – из-за скученности и отсутствия элементарной гигиены. Бедные солдатики, их заставляют вдыхать ядовитый хлор! Алекс говорит, что концентрация не смертельна для человека: «Да! Ожог слизистой. Это убьёт возбудителя болезни!» И я верю ему, его врачебному чутью. Хочу верить, что они переживут грипп. Что не мучаются от боли и не останутся от лечения инвалидами. И не погибнут на поле боя. Здесь все говорят, что скоро конец войне, недолго осталось.

А мы пьём каждый день по таблетке аспирина – новомодного и дефицитного лекарства, которое должно спасти мир. Сложно поверить в силу маленькой таблетки, когда каждый день слышишь о смерти, вот она, рядом. Страшно, что умирают совсем молодые, большинству погибших от болезни от двадцати до сорока лет! Испанка щадит стариков и детей. Надеемся на лучшее, другой профилактики всё равно нет.

Несмотря на весь ужас, продолжаем втайне развлекаться, в обход запрета властей о массовых встречах. «Бесстрашная восьмерка», дружная наша компания, мы с мужем и новые друзья, с которыми сблизились здесь, продолжает собираться у Марселя. В последнее время чаще у нас! Гостеприимная душа русского человека, моего безотказного Алекса, открыла сердце и двери для всех. Меня пугает, что ему с каждым днём всё больше нравиться образ страдающего человека, сражающегося с эпидемией, оторванного от Родины, но не от бутылки, к сожалению. Судя по количеству выпитого. Запасы хереса, кальвадоса, водки, виски и вина кажутся неиссякаемыми. Не радуют уже и философские беседы с Эрнестом. Совсем недавно я была им очарована. Это, тот талантливый юноша, о котором я тебе писала, моя дорогая. Родом из Америки, пробует себя в литературе, всегда готов на подвиг. Сочетает ум философа и отличное чувство юмора. За словом в карман не лезет. Молод, двадцати лет от роду, пока что ищет дело своей жизни. Эрнест проходит здесь реабилитацию после ранения и все чаще посещает наши «салоны», чтобы пропустить стаканчик-другой.

Несмотря на усталость, улыбаюсь, принимая друзей. Понимаю, что особенно нужны друг другу в это время. До обеда работаю вместе с Алексеем в клинике, потом создаю уют в доме. Ты же знаешь, как это важно для меня. Алекс возвращается обычно поздно. Надеюсь, что задерживают его пациенты, а не старшая сестра мадемуазель Лоран. Хотя всё чаще карта измены выпадает. Успеваем поужинать вместе, пока не нагрянула «бесстрашная компания».

4.22 октября 1918 года.

Бывают такие дни, когда валится всё, особенно из рук. Проспали. Утро встретило холодом, сыростью, отсутствием дров и багета. Заварила остатки кофе на спиртовке, пара круассанов – неплохой завтрак. Потянулась за подносом, рукавом зацепила ручку турки. Кофейная гуща, шипя погасила огонь и надежду согреться чашечкой горячего. Пока Алекс в ванной комнате, успею исправить свою неаккуратность. Пучки лучины можно приобрести внизу в лавке угольщика под вывеской «Вина, дрова, уголь». Хозяин крепкий малый, без труда ворочал тяжеленные мешки с углем, весившие не меньше пятидесяти килограммов. Внутри лавка состояла из двух темных каморок: справа обитый цинком прилавок, где можно выпить кофе со сливками, белого вина, аперитив; слева – склад пучков лучины, веток, дров и черных угольных мешков.

Взяла кофе с собой, немного хвороста, чтобы хоть вечером насладиться теплом у камина. Надеюсь, Алекс поленьев прикупит. Наскоро перекусили, с опозданием прибыли в клинику. Сегодня суббота, значит дежурю в приёмном покое. Название отделения пришло в голову явно не медицинскому персоналу, Вавилон в коридоре подтвердил философские мысли о спокойствии. Первая помощь и сортировка по отделениям, что может быть проще? Эти несчастные так смотрят в глаза… Понимаю, что я первая встречаю, что верят, как в ангела надежды. Не всё во власти белых халатов. Человек сорок прошло, каждому нашла слова утешения и поддержки. Сухонькая цыганка сидела в углу, не в силах подняться. Такая миниатюрная, что сложно заметить в апокалипсисе поступающих. Узнала ее, частенько встречала летом на набережной. Зарабатывала гаданием по руке и на картах, поднимала настроение отдыхающих песнями. Не верилось, что веселую, танцующую, полную сил и такую свободную, может сломить болезнь, превратив в сухую тростиночку. Цыганка лихорадочно хватала воздух губами, ускользающие мгновения жизни и мой взгляд. В сиплых хрипах едва различимы слова:

– Недолго мне, не суетись… Посиди немного рядом… Страшно уходить в одиночестве…Моих всех забрала испанка эта…проклятая…никого не осталось…

– Не волнуйтесь, сейчас доктор подойдет. Вы сильная, справитесь. Главное, что до нас добрались. Я много видела пациентов здесь, совсем плохих, а выкарабкались, – затараторила, сжимая смуглые пальцы больной женщины.

– Поздно…Чуда сегодня не будет. У тебя доброе сердце…и душа… есть…прими…как дар…– угасающая Эсмеральда вложила в ладонь колоду Таро. Малахитовый взгляд скрылся за чёрной хвоей ресниц навсегда.

С этого дня я каждое утро вытаскивала одну карту на удачу, а к сухим датам дневника стала добавлять названия арканов. Составила даже краткий справочник по толкованию. Аннушка, ты тоже заметишь совпадения в предсказании карт и дня, описанного мной. Не могу объяснить эту странность, но и не придаю особенного значения.

5.27 октября 1918. Старший аркан «Шут».

Карта дня сегодня особенная: «начало нового, вдохновение, неизвестный человек». Похоже на правду. О, чудо! После затяжных дождей, лило две недели, выглянуло солнце. Плюс двадцать градусов в тени – и это почти в начале ноября! Мы наконец выберемся куда-нибудь на природу нашей «бесстрашной» компанией! Хотя все чаще зову ее «бездонной».

Ежедневно прогуливаюсь по продуваемой всеми ветрами набережной в одиночестве. Мужчины и их спутницы, как и мой Алекс, предпочитают сидеть в наших берлогах – за игрой в покер с бокалом в руке. Мне не хватает воздуха.

Но сегодня выходной, погода чудная! Эрнест обещал нам морскую прогулку на яхте. Наконец-то представит нам свою «прекрасную Агнес». [4] Познакомился с ней в Миланском госпитале, она работает медсестрой. Агнес старше его на семь лет! Бедный мальчик, он так влюблен. Первая любовь – самая страстная и самая слепая. Боюсь, девица разобьёт ему сердце. Мне так кажется.

6. Все тот же день 27 октября 1918! «Шут»

Боженька! Успеть бы в лавку мадам Бофур до закрытия. Они работают в утреннее время только два часа. Чтобы не опоздать, взяла велосипед Мари, моей озорной соседки и самой близкой подруги. Дружим с детства, когда еще с родителями приезжали летом на побережье. Что-то ей нездоровится, температура не спадает седьмой день. Алекс осмотрел, велел не тревожиться, надеемся, что это просто инфлюэнца из-за сырой погоды. «Спасибо, Мари, за скорость! – думала, мчась по бульвару. – Жаль, что тебя, моя рыжая львица, не будет рядом сегодня».

Напитков планируется много, а вот о закусках вряд ли кто-то позаботится, кроме меня. Не буду экономить на еде, ради такого случая. Боже правый, успела за полчаса до закрытия! Мне кажется, скупила половину магазина. Нельзя ходить за продуктами, когда голодна. Сыры, паштеты, гужеры [5], эскарго, по багету на каждого, писсаладьер [6], вяленое мясо. И десерты: круассаны, эклеры и, конечно, канале![7] На кассе меня встречала сама мадам Бофур, в новом платье – видно дела идут неплохо. Вся в кружевных оборках цвета фуксии. Откуда у неё такая страсть к ядовитым оттенкам? Подняв правую бровь, бакалейщица надула и без того пухлые щеки. Презрительно-вежливо улыбнулась и колко заметила:

– Bonjour! Вы еще здесь? Понаехавшие, завёзшие эту заразу?

Я промолчала. Терпеть не могу эту грубую даму, но приходится к ней ходить – все ближайшие магазины разорились и закрылись. Поэтому, наши встречи неизбежны. Наспех упаковав покупки, ринулась прочь от этой жабы! Меня даже совесть не мучила за то, что поменяла ценники на прилавках местами. Возможно, это не я, а «Шут» веселился. Улыбаясь, мыслями перенеслась на яхту, уже предвкушая шум ветра в волосах и трепет парусов.

Оседлав велосипед, рванула с места вперёд на встречу свободе. И чуть не попала под колеса автомобиля. Могла случиться трагедия, если бы ни рука, схватившая меня за предплечье, сильно и уверенно. Мурашки по коже, и замедленное осознание фразы: «Все хорошо!» Когда я ее услышала? До или после стремительного старта? Возможно чувство опасности, обострило восприятие, но что-то было таким знакомым и родным, как из прошлого, в этом «хвате» руки. Наконец-то расслышала:

– С Вами все хорошо, мадам? – голос незнакомца был низкий, с лёгкой хрипотцой.

Сфокусировала зрение и разглядела своего спасителя. Голубые с серыми чертиками глаза, как море сегодня после шторма… Лет двадцати пяти, не более. Лёгкая полуулыбка. Ямочки на щеках смягчают грубоватые черты лица. Светлые длинные волосы в плену утреннего бриза. Одет просто: льняные брюки и свободная куртка оттенка слоновой кости. Перечитывая строки, сама себе удивляюсь! Откуда столько романтики в моем сознании и мыслях? Он младше. Опомнись! Что—то еще сказал. С запозданием дошли слова: «Ваш взгляд никогда не соответствует вашей стремительной походке, уверенным жестам, улыбке и выражению лица. Ох, вы удивлены моему «никогда». Простите, но я часто вижу вас вечерами на набережной. Я нарисовал бы Вас, если Вы не против.».