Чтение онлайн

Макаров-старший просить дважды не стал, а сосредоточился на работе в рамках департамента животноводства и племенного дела, директором которого он являлся. По крайней мере, здесь ему никто не решался ставить палки в колеса. Казалось, коллеги по цеху вздохнули с облегчением, как только поняли, что он отстал от них своими инновационными и полезными для страны идеями.

Сам же Михаил Олегович решил, что доведет еще несколько проектов до конца, и вернется в свое провозглашенное царство, наплевав на все, раз уж он здесь никому не нужен.

Ближе к осени он готов был осуществить свою затею, пока не появился Самсонов и не поведал ему самую страшную историю, которую когда-либо приходилось слышать. Это перевернуло всю его жизнь, но он даже не подумал пожалеть об этом, поскольку между выбором быть участником таких событий или пережить их в стороне, для Михаила Олеговича был возможен лишь один вариант. Человек редчайшей породы стойких, честных, цельных и проницательных людей, он готов был бросить вызов надвигающейся лавине отчаяния и горя, которая обещала захлестнуть судьбы миллионов людей, и собирался сделать это без оглядки назад. Есть много событий в жизни, через которые большинство людей проходят, опустив глаза, словно не замечая ничего вокруг. Порой это делается из страха, расчетливости, глупости и многих других причин. Но Макаров-старший пополнял тот редкий авангард борцов за справедливость, строй которых солидно измельчал за последние годы. Он редко встречал на своем пути единомышленников, но когда такие встречи случались, старался не упустить знакомства.

Одним из его хороших друзей, чью память он будет чтить до конца своих дней, был Игорь Тальков. Человек исключительных принципов, он частенько удивлял своими поступками даже Михаила Олеговича. Последним из них стали его слова на премьере амбициозного проекта русского кинематографа, картине «Князь Серебряный», которую финансировал один московский авторитет кавказской наружности. Поначалу все шло замечательно, пока этот самый авторитет не стал вмешиваться во все мелочи съемок, в результате чего разругался даже с режиссером и чуть ли не самостоятельно монтировал материал. Результат получился ошеломляющим, а картину пытались выставить чуть ли не как национальный проект нового времени, в котором к тому же снимался Тальков. Зная, каким получился итог, Игорь говорил, что не может пойти даже на премьеру, не сможет смотреть людям в глаза. Но он все-таки пошел, и сделал то, чего от него никто не ожидал: вышел на сцену, опустился на колени перед зрительным залом и сказал: «У меня к вам две просьбы. Во-первых, простите меня, что я принимал участие в этом антирусском, антиправославном, кощунственном кино. Во-вторых, не смотрите этот фильм».

Через месяц Игоря Талькова убили.

Михаил Олегович знал, что это не было случайностью, и всеми силами старался отыскать и наказать заказчика. Но потом началось противостояния Верховного Совета со сторонниками президента, за ними осень 93-го года, и так по восходящей, редко останавливающейся лестнице жизни, на которой Макарова-старшего трясло из стороны в сторону, а под конец уже настолько все перемешалось, что найти истоки оказалось просто нереальным делом.

Много чего видел и проходил Михаил Олегович, но он четко понимал, что ничто не сравниться с предстоящими событиями. Возможно, участие в этом сумасшествии будет его последним вкладом в колесницу жизни, поэтому надо приложить все силы для того, чтобы этот вклад не остался незамеченным.

Моросил небольшой дождь, в каплях которого периодически мелькала жизнерадостная радуга. Вот уже сорок минут Платон терпеливо ждал изобретателя Алмазова, прохаживаясь вдоль Триумфальной Арки. Иногда он возвращался к машине, стараясь выразить свое нетерпение.

– Успокойся, он уже подъезжает. Возьми себя в руки и выполни все то, что я тебе говорила.

Платон кивал и продолжал свое традиционное шествие, кидая взгляд на отражающие солнце башни Сити, словно боясь, как бы его никто не заметил оттуда.

Вымытый до блеска красный Мерседес (точная копия Насти) Платон заметил еще издалека, и ничуть не удивился, когда машина с номерными знаками Г001ЛФ остановилась на несколько метров дальше.

«Он что, боец „Контры?“». Это было первое, что промелькнуло в голове.

Какого же было удивление Платона, когда из машины бодро выскочил ни кто иной, как Юра, его бывший телохранитель на несколько дней. Рот широко раскрылся, и не мог сначала даже выдавить приветствие.

– Ну чего застыл, словно не признал, – улыбнулся Юра. – Хотел познакомиться с изобретателей Алмазовым? Считай, я за него.

Платон по-прежнему не нашелся что ответить, настолько был шокирован.

– Ладно, отходи, – подбодрил его Юра. – Где она?

– Там, в машине, – показал Платон в необходимую сторону, стараясь спрятать дрожащие пальцы. – Можешь сесть прямо за руль, я не буду мешать, подожду здесь.

– Ну как знаешь.

И Юра с традиционной легкостью запорхнул прямиком в салон. После этого двери закрылись на центральный замок, машина завелась, и Настя плавно двинулась по трассе вперед.

Платон, оставшись на улице, мысленно представлял себе то, что творилось сейчас с Юрой, и искренне сочувствовал бедолаге. Тем не менее, он должен был через это пройти – другого варианта не существовало. Решив не оставаться под дождем больше, Платон пересел в автомобиль изобретателя Алмазова, внешне и внутренне не отличавшийся ничем от его собственной машины. Это поразительное сходство в мелочах удивляло его, и он несколько раз ловил себя на мысли, что ждет появление знакомого голоса.

Отсутствие матери и сына продолжалось больше трех часов, и Платон уже сгорал от нетерпения, словно маленький светлячок, подпаливший крылья безумным огнем. Собираясь уже добежать до любого ларька, чтобы купить какую-нибудь булку, он заметил приближение пропавшей машины. Настя припарковалась неподалеку.

Показавшийся Юра выглядел, мягко сказать, не очень, словно только что вышел из крупного запоя, или только начинал выходить. Платон искренне посочувствовал ему, поскольку совсем недавно пережил подобное сам.

– Ну, как тебе все это? – спросил он у изобретателя Алмазова.

– Моя мать мертва, а ты спрашиваешь, как мне все это? – удивленно поднял глаза Юра. В его голосе не было враждебности, скорее бездонная неопределенность.

– Прости, я не то хотел… – замешкался Платон. – Как тебе это?

– Ах, это, – задумался Юра. – Как изобретатель, могу сказать, что нет в этом мире ничего невозможного – в конце концов, душа умудряется уживаться с разумом, так почему же она не может сосуществовать с двигателем? Наверно, так даже проще, поскольку отсутствует внешнее давление. Однако подобное мне не под силу, хотя я и многое могу. Здесь вмешательство Всевышнего, не иначе.

Платон кивнул.

– Я и понятия не имел, кто ты такой, – признался он через некоторое время. – А ведь мы какое-то время были рядом.

– Ничего страшного, – махнул небрежно Юра, – я, как сам понимаешь, человек непубличный, во многом закрытый, и раскрываться без особых причин не сильно стремлюсь.

– Понимаю. Ты поможешь нам? – почему-то спросил Платон, за что заслужил пристальный взгляда от Алмазова, словно тот хотел просмотреть его насквозь.

– А как ты думаешь? Оценил уже, какая каша заварилась? Помогу, чем смогу.

– Хорошо, прости, я не совсем понимаю, что говорить, поэтому могу нести определенную чушь. Я очень удивлен, что встретил тебя таким образом.

– Знаешь, как и я, – усмехнулся Юра, который недвусмысленно посмотрел в сторону Насти. – И, как понимаешь, предметов для удивления у меня гораздо больше. Давай присядем.

Платона по привычке потянуло за руль, Юра возражать не стал, уселся на пассажирское кресло.

– Ну что, мальчики, познакомились вторично? – Платону показалось, что Настя говорила с юмором, словно эта ситуация и впрямь ее забавляла.