Чтение онлайн

Доказательства были — воды не было.

Взгляд Ориса устремился вверх, на Край. Высоко-высоко стояла стена леса, нависая над пропастью бывшей когда-то Черным озером. На Краю толпились корабельные сосны, свесив макушки кто на бок, кто вниз, как любопытные зрители, только их длинные, сильные корни и могли удержаться на здешней каменистой почве. Орис скользнул взглядом ниже, на срединный уступ, который держала на себе стены монастыря и пять его башен. Вырезанные прямо в теле камня, Лики Святых скрывались сейчас за строительными лесами. Лики были очень древние, даже сгинувший в болотах герцог Капет и тот не пожимал рук их создателей.

— Ну и какие у тебя идеи, грамард? — спросил Кастор. — Дурачить бездарей? Разводить ниварских купцов на клёны? Явно же что к делу Братства озеро это, пропащее, отношения не имеет, так зачем мы на него смотрим?

— И тебе совсем не любопытно? — с удивлением спросил Орис и прищурившись, глянул на Кастора. — Разве магия не есть суть необъяснимого? А наука не есть инструмент познания? Хочешь быть писарем, так поезжай в Решань, а я останусь, буду разгадку пропавшего озера искать.

Орис отвернулся и прошёлся по пристани с совершенно равнодушным видом, будто и думать забыл про своего спутника, а когда обернулся, того уже не было. Орис облизнул пересохшие губы и пожалел, что ни глотка то пива местного до сих пор не сделал, покрутил головой, да плюнул. Не ребёнок же в конце концов! Справится! Развернулся и стал спускаться по вырезанным в глине ступеням. Шёл он туда, где по колено в грязи, ловко управляясь с лопатой, работал наравне со всеми глава Ниварской торговой палаты. Помогал выкапывать из грязи очередную баржу и судя по запаху, нагружена она была солью. Через пару десятков шагов Орис пожалел, что не додумался снять сапоги, ноги были мокрые и по колено в грязи. Люди вдалеке, как муравьи, таскали мешки и грузили на подъёмник, который был расположен на более низком, правом берегу, груз медленно поднимался, а потом пустая корзина быстро летела вниз.

— Это ты чтоль грамард? — спросил Ориса глава палат. Выглядел он как последний бездарь без единого медяка за пазухой, в бороде запутались листья, трава и комья глины, сам грязный, грязь эта по нему стекала, когда он лил себе на макушку воду из медного кувшина с изящной ручкой. Этот изысканный предмет был невероятно чужероден его медвежьей стати.

— Девран из Ормиша я, глава местной Торговой палаты и представитель Северной купеческой гильдии за столом Ниварской Пятёрки.

Орис хмыкнул, скорее от уважения, такой высокий человек, а не гнушается испачкаться, но Девран воспринял это иначе, отбросил кувшин, сложил руки на груди и двинулся на него угрожающе.

— Тебя кто послал ко мне, грамотей? И где твой белый дружок, за монастырскими стенами небось уже спрятался?

Орис поднял брови, не находя причины для такой гостеприимности, но не отступил, взвесив слова, ответил:

— Я не за цвет стою, милсдарь Девран из Ормиша, я за истину. Такую судьбу выбрал мне Создатель — идти за его Словом. Вот на дне этом, например, какой прок от цвета? Здесь даже золото будет одного цвета с дерьмом, а потому лучше всегда доискиваться сути вещей.

— Золото, значит, — хохотнул Девран. И опять слова Ориса были поняты неправильно. Грамард нахмурился, редко когда он так промахивался. — Вот если воду вернёшь, тогда и будет тебе золото.

Кто-то закричал и тяжелое эхо раскинулось по берегам. Орис посмотрел вдаль, и увидел, что верёвка подъемника порвалась, корзина перевернулась и мешки с солью с высоты рухнули вниз, на ступеньки площадки. У правого берега разлилось белое пятно и закружилось в воздухе солёное облако.

Девран выругался и, хлюпая по грязи, пошёл разбираться.

Орис почесал вспотевший затылок. Можно ли сказать, что он только что получил контракт? И хотя Орис имел странную привычку верить людям на слово, сейчас ему казалось, что была это всего лишь насмешка со стороны купца, он и не думал брать грамарда на работу. Но суть происходящего была такова, что к кому бы Орис не пошёл, все спросят одно и тоже, милсдарь грамард, где вода то? Вот если он поймёт, что произошло и вернёт воду…

Ну и самодовольный же ты петух, милсдарь грамард, прозвучал в голове голос Кастора. Орис улыбнулся и пошёл обратно к грязным и скользким ступеням глиняной лестницы.

Провожающая их от трактира толпа до пристани не добралась, поредела, а потом и вовсе рассеялась, у горожан были и свои дела. Брат Радон откланялся, сказав, что уже и так ноги стёр, бегая по городу, так что пришло время сосновой чаши, по монастырскому времени сие означало отдых, за ним потрусил мельник, потом и кузнец. Последний, услышав городского глашатая, отправился выполнять заказ. До причала с ними дошёл только корабельщик, но и тот в какой-то момент исчез в прибрежных зарослях чайвана и крапивы. Но надолго трава его не задержала и он быстро вернулся на причал. Когда Орис, тяжело дыша, одолел последнюю ступеньку, то увидел его, одиноко стоящего у канатов. Тяжелое, обветренное лицо его румянилось гневом, а смотрел корабельщик упрямо вниз, на суету и грязь. Топор всё также был при нём, рукоять он сжимал в бессильной ярости, о чем говорили побелевшие костяшки.

Орис напряг память, как там его звали?

— Мастер Кауль Еремин из Дагоста, ваш город истинная жемчужина, — сказал Орис, слушая колотящееся сердце, то будто взялось выколачивать звон из его ушей. — Северное ожерелье — Дагост, Ормиш, Карглиш, Верша, Каблук. Что же привело вас в такой непримечательный городок, как Бургань? Люди, выросшие в трясине цверы, что они знают о мореходстве и истинном искусстве кораблестроения? Они открытой воды то никогда не видели.

— Что правда, то правда, — буркнул мастер Кауль, но пальцы на рукояти топора не разжались. — Ноги бы моей тут никогда не было, но так уж мне бросили клубок Мойры, кто я, чтобы спорить с Нитью.

Орис вздрогнул, такая ересь могла стоить головы. Как же это он, грамард, и не признал в мастере иноверца? Чутье молчало. Кауль молчал. И Орис тоже.

— Удивлены? — усмешка коснулась щеки корабельщика. — Где это чистокровный дагостец подхватил выжженную хворь Островитян Танума? И снова я вас удивлю — на тюремном дне Кхамира, куда меня бросил изварский герцог, третий из наследников Розы, Гвинден Белокост. А выкупил меня Дервиш Искатель, Отец Благодеяний, так его зовут на том берегу Чандры. Вы были когда-нибудь на Белом Севере, грамард? Там, где лежит настоящий снег, горы снега и нет дорог? Там, где твои лучшие друзья — ручные ирбисы, что размером с телёнка, а горный козёл, единственный кто ведает истинными тропами, только он знает куда идти, да еще Орёл, который видит с высоты.

— Севера белого не видел, как и тех, кто вернулся со дна, — ответил Орис. — Не поделитесь ли, мастер, что за деяние привело вас на Дно Кхамира? На что так разобиделся милостивый герцог?

— Заказал построить Свадебную Ладью из дагоского дуба, что ж тут сложно скажете вы, вот только хотел он, чтобы она как в сказке о Хореме, прошла все Великие Пороги и цела осталась, да еще размером была, как Бришанская каравелла. Я, тогда еще молодой, сбитый с толку, со стопкой чертежей, возьми да и ляпни, что мол, требование ваше милсдарь герцог, тоже как из сказки, поди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что! А через минуту меня уже крутили блистательные дарданские наёмники и выволакивали из зала, но и тут как оказалось, везение не покинуло меня. Тот, кто пришёл после меня, построил таки герцогу ладью его мечты, на которой он благополучно и затонул посреди Чандры с её огненными Порогами, а вместе с ним и его молодая жена, и большая часть свиты, и десятки слуг. Голова того корабельщика еще долго украшала ворота Извара, а тело выставили отдельно, подвесили за ноги над Портовой площади. Гильдия тогда дорого заплатила за его глупую податливость. Отец молодого Гвиндена, Ирван Белый Лик, рассвирепел так, что выгнал всех столичных корабельных мастеров прочь из своего города и потребовал у короля выписать ему новых, более дипломатичных и образованных, чтобы могли словами объясняться, а не тупо головой кивать. Теперь, грамард, вы знаете что со мной приключилось, остальное уже отдельная история и вряд ли сейчас вы захотите её услышать, ваш то клубок вовсю катится, только поспевай за ним.

Пока Орис соображал, что ответить и прислушивался к чутью, корабельщик повернулся и скрылся в зарослях чайвана и трава даже не зашелестела ему вслед. Орис тряхнул головой, словно заблудившись в лабиринте, он не находил выхода. И таким слепым и глухим сейчас чувствовал себя грамард, что даже слабость в ногах проросла. И куда ему теперь идти? Ах, да, он хотел найти пропавшую воду из озера.

— Говорю вам, дурачьё вы глухое, грохот стоял! Проснулся я в час без лучины, масло в часах уже догорело до донышка, а кровать подо мной ходуном! Как в каменный град с Высокого края! Я то еще помню, что такое бывало, даже часть монастырской стены тогда осыпалась! — громко говорил старик сапожник. — Лики видели? Все носы Святым посбивало!

Мальчишки подмастерья бегали вокруг, то одно принесли, то другое и в разговоре не участвовали. Два других мастера сапожника качали головами, но не спорили.