Чтение онлайн

— Не понимаю, что ты со мной делаешь, — хрипит он, кончики его пальцев нависают над моей плотью, словно он хочет отстраниться, но не может найти в себе силы.

— Что ты имеешь в виду? — Мой голос задыхающейся от смущения, но он, кажется, этого не замечает.

Адамово яблоко скользит по его горлу, когда Макс проводит рукой по моей груди и нежно сжимает ее.

— Кажется, я не могу контролировать себя рядом с тобой. — Его взгляд становится опустошающим, когда он снова смотрит на меня.

Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, почти задыхаясь от желания, чтобы он прижался ко мне сильнее. Чтобы вдавился в меня, чтобы перегнул меня через этот стол и трахнул сзади.

Я провела последнюю неделю, перебирая в памяти ощущения от прикосновения его тела к моему, и мне плохо от этого. Он преследует меня во все моменты моего бодрствования, и единственное, что может заставить эту боль в моем теле утихнуть, — это чтобы он закончил то, что начал.

Пульс учащается, когда Макс возвышается надо мной, его взгляд захватывает мой так, что я не хочу его отпускать. Громкие вдохи и выдохи — это все, что мне нужно, чтобы ответить:

— И что ты собираешься с этим делать?

Его голова дергается от моего ответа, мышцы челюсти яростно дергаются, когда он отворачивается и продолжает спорить с собой. Наконец, я слышу, как он тихо стонет: «Черт», прежде чем обхватить мое лицо и прижаться губами к моим.

Жар его языка проникает в рот и действует как бальзам на рану, которая ноет во всем моем теле, когда я обхватываю руками его бедра и держусь изо всех сил.

Как долго я хотела снова поцеловать этого мужчину? Дни? Недели? С того самого момента, как вошла в зал заседаний на собеседование? Должно быть, дольше, чем сейчас, потому что экстаз облегчения, который испытываю, снова прижимаясь к нему, не сравним ни с чем, что я когда-либо чувствовала раньше.

Макс прижимает меня спиной к рабочему столу, и я слышу стук инструментов, падающих на пол рядом с нами, когда его хватка покидает мое лицо и спускается к талии. Он просовывает руки под ткань моего топа к груди и сильно сжимает ее в своих больших ладонях. Это карающая хватка, его тело, как и мое, явно охвачено сексуальной неудовлетворенностью.

Восхитительная боль от его хватки заставляет меня хныкать в его губы, когда между моих ног становится влажно. Мой язык борется за то, чтобы не отставать от его языка, пока парень поглощает меня, сглатывая каждый стон, оханье и вздох, который вырывается из меня.

— Черт, — снова рычит он, прерывая наш поцелуй, чтобы развернуть меня.

Он прижимает меня передней частью к столу и наваливается на меня, чтобы вдавить твердый член в мою задницу. Я раскидываю руки, чтобы удержаться на ногах, когда наши тела сталкиваются друг с другом, и моя фантазия почти становится реальностью.

Клитор пульсирует, и я чувствую, как трусики становятся все более влажными с каждым толчком его бедер. Этого недостаточно. Я хочу, чтобы он был во мне, чтобы был на мне, чтобы пробовал меня на вкус. Хочу попробовать его на вкус. Хочу разорвать себя на множество кусочков, чтобы каждая гребаная часть этого происходила со мной в одну и ту же секунду.

Я убираю его руку со своего бедра, чтобы направить ее к моему центру. Макс ласкает меня через шорты, и ткань становится влажной от моего возбуждения, пока я двигаю тазом, принимая его толчки.

Громко застонав, он прижимает голову к моей спине и склоняется надо мной, обдавая мое тело своим теплом, продолжая ласкать клитор. Непристойный, недозволенный характер того, что мы делаем полностью одетыми, почему-то кажется более возбуждающим, чем если разденемся догола и трахнемся на пилораме.

С моих губ срывается тоненький вскрик, когда я чувствую, как парень кусает меня за плечо, и этот звук словно возвращает его к реальности, потому что Макс отдергивает руку и отступает назад.

— Черт, — рычит он и проводит обеими руками по волосам. — Черт, я снова тебя укусил.

— Все в порядке, — выдыхаю я со смехом, глядя на уже покрасневшую отметину.

Я чувствую, как теряю его тепло, когда он отодвигается от меня и начинает вышагивать взад-вперед, его эрекция болезненно очевидна.

— Господи... Эверли все еще не спит. Она могла войти.

Я пытаюсь перевести дыхание, поправляю майку, а затем скрещиваю руки на груди.

— Мне очень жаль. Я не знаю, что случилось.

— Ты. Вот что случилась, — огрызается он, его лицо выглядит почти сердитым.

— Ты думаешь, это моя вина? — восклицаю я, мое возбужденное состояние быстро гаснет. — Я уверена, что ты первый дотронулся до меня.

— Это было после того, как ты, блядь, превратила меня в призрака, — заикается он, выглядя более расстроенным, чем я когда-либо видела его.

Мое лицо искажается в замешательстве.

— Я не игнорировала тебя! Я писала тебе весь день.

— Не такой призрак, ты... Патрик-Суэйзила меня. — Он жестикулирует руками, словно обхватывает кого-то у гончарного круга.

Я раздраженно фыркаю.

— Ты не можешь превратить человека в глагол.

Макс снова начинает вышагивать, его дыхание сбивается в груди, когда он указывает между нами.

— Это не работает, Кассандра.

Моя грудь сжимается от зловещих слов, которые он только что произнес. Я прижимаю руку к сердцу в слабой попытке успокоить ужас, нахлынувший на меня при мысли о том, к чему все это приведет. И стараюсь не заплакать, когда спрашиваю:

— Ты хочешь, чтобы я уволилась?

Макс останавливается, вена на его лбу гневно пульсирует, когда он смотрит на меня.

— Нет! Черт... Я не могу потерять... Эверли не может потерять тебя, — бубнит он.

Я упрямо хмурю брови.

— Что ж, хорошо, потому что я не собираюсь уходить.

— Но это напряжение... невыносимо. — Он тяжело выдыхает, и его плечи опускаются. — Мы не можем снова потерять контроль, особенно когда Эверли рядом.

— Согласна. — Я сглатываю комок в горле и стараюсь не показывать своего разочарования. — Мы не можем позволить этому случиться снова.

— Или... — начинает Макс, потирая затылок, явно погруженный в раздумья. Он нервно смотрит на меня. — А что, если мы все-таки позволим этому случиться снова? Что, если позволим этому происходить столько, сколько нам нужно? Что, если мы просто... вытрахаем это?

— Вытрахаем? — повторяю я, мое либидо снова вспыхивает из ниоткуда, как у распутной шлюхи.

Макс пожимает плечами.

— Да, то есть мы просто продолжаем это делать, но, может быть, с определенными правилами, с которыми оба согласимся, чтобы в этом была какая-то структура и порядок.