Чтение онлайн

— Да. Меня спас Цин Сань. Ты помнишь его?

— Боже праведный, конечно, помню. Ты хочешь сказать, он был одним из них?

— Цин Саня и меня приняли в тун в один и тот же день, мы стояли плечом к плечу. Похоже, он всегда желал меня, — рассказывала Виктория, — поэтому и спас, чтобы сделать своей собственностью. Я убила его.

Роберт кашлянул в салфетку: как мало он знал свою сестру!

— После этого, — продолжила Виктория, — я искала только мести. До сих пор ищу. Всячески, по любому поводу, связанному с гоминьданом.

— Видя Юаня и Суня, сидящих рядом, я бы сказал, что тебе придется немного обождать, — предположил Роберт.

Виктория улыбнулась:

— Около часа, как мне кажется.

Роберт окинул взглядом улыбающиеся лица гостей, внимательных официантов и помрачнел, так как заметил, что во время трапезы к прислуге присоединились вооруженные люди. Последние проникали в зал поодиночке и рассредоточивались, прячась за драпировкой, заметные только для тех, кто хотел их увидеть. Маршал по-прежнему был занят беседой. Роберт увидел, что Мартин посмотрел на него с улыбкой и одновременно быстро кивнул головой, похоже, предостерегая от опрометчивых поступков. Тем временем принесли десерт и убрали посуду.

— Что с тобой, Роберт? — промурлыкала Виктория. — Ты почти ничего не ел.

Не успел он ответить, как грянули фанфары и дирижер объявил:

— Его превосходительство, избранный президент Китая, маршал Юань Шикай.

Юань встал и улыбнулся всем собравшимся.

— Друзья мои, — начал он. — Мы собрались по уникальному случаю. Мы здесь сегодня вечером не просто празднуем падение Цинов, конец маньчжурской тирании, которая терзала Срединное Королевство почти триста лет. Разумеется — само по себе это уже повод для торжества. Но мы смотрим в будущее и торжественно открываем новую эру, эру Китая, управляемого китайцем, и причем китайцем, выбранным на должность демократической процедурой.

Он подождал, пока стихнут аплодисменты.

— Чтобы выполнить эту миссию, — продолжил он, — я пригласил доктора Сунь Ятсена в Пекин. Теперь великое будущее нашей страны станет более ясным. — Он улыбнулся людям Суня. — Вы все знаете, что меня избрало президентом Республики Китай население, живущее севернее реки Янцзы. Южнее этой реки выборов с моим именем в бюллетенях не проводилось.

Он сделал еще одну паузу, теперь среди представителей гоминьдана прошел ропот. Чан Кайши озирался по сторонам со злобной подозрительностью.

— Тем не менее южнее реки тоже проводилось некое подобие выборов, — продолжил Юань. — Их организовал гоминьдан, державший тогда под военным контролем бассейн реки и прилегающие провинции, причем в отсутствие своего лидера Сунь Ятсена. Результаты этих выборов — не волеизъявление народа, а голосование ассамблеи представителей гоминьдана. В таких, я бы сказал, предосудительных условиях доктор Сунь был избран временным президентом Китая.

Ропот нарастал. Однако Юань продолжал со спокойным лицом:

— Само собой разумеется, в Китае не может быть двух президентов. Не менее очевидно, друзья мои, что выборы, проведенные ассамблеей гоминьдана, не могут считаться действительными.

Послышались протестующие возгласы, но Юань погасил их, переводя свой взгляд с одного лица на другое.

— Они недействительны потому, что не были демократическими. Только представители гоминьдана участвовали в них, и всего один кандидат выдвинут — доктор Сунь. В противоположность этому здесь, на севере, каждый взрослый мужчина, доказавший, что уплатил налоги за последний год, допускался к голосованию и проголосовал за того, за кого хотел. И я был избран.

Наступила полная тишина, нарушенная спокойным голосом доктора Суня:

— Эти избиратели знали, какая судьба их ждет, если бы они сделали другой выбор, маршал Юань?

Его сторонники приветствовали такие слова, сторонники Юаня нахмурились. Но маршал продолжал улыбаться.

— Незаслуживающее внимания замечание, доктор Сунь. Мою точку зрения невозможно оспорить. Когда мою кандидатуру выдвинут перед избирателями юга, чему сопротивляются члены гоминьдана, в результатах можно не сомневаться. И это будет сделано, как только созреют условия. Но до тех пор Китаем должен кто-то управлять. И причем только тот, кто способен осуществлять тотальную власть от имени народа, кто победил на демократических выборах. Так вот, как известно, гоминьдан — это не политическая партия, а революционная организация, ставившая своей целью свержение Цинов.

— Это и делает ее политической партией, — заметил Сунь.

Юань несколько секунд смотрел на него сверху вниз, затем продолжил:

— Таким образом цель гоминьдана достигнута — Цины свергнуты. Правда, я бы сказал, не усилиями гоминьдана, а моими верными и преданными солдатами, многие из которых присутствуют сегодня здесь.

Раздался гром приветствий, потопивших свист гоминьдановцев, которые наконец заметили, что комната и в самом деле полна солдат.

— Поэтому не побоюсь сказать, — Юань переводил взгляд с одного лица на другое, чтобы убедиться, каждый ли понимает его слова, — что пришло время распустить гоминьдан и уступить, несмотря на всевозможные политические амбиции, накопленные за последние несколько недель, инициативу тем, кто обладает необходимыми политическими инструментами и готовностью управлять страной. Я не предъявляю прав на партию. Я предъявляю права на армию, которая поддержит меня во всем, что я намерен сделать. Я предъявляю права на поддержку и преданность китайского народа. И как один из тех, кто всю свою жизнь был близок к высшей власти, как член Верховного совета в течение последних тридцати лет, я вижу, что за мной опыт, необходимый для управления нашей страной. Мне кажется неприемлемым, чтобы кто-то, проведший большую часть из этих тридцати лет вдали от Китая, не имеющий кадровой армии для проведения в жизнь своих декретов, которого не поддерживает простой народ империи, а только горстка революционеров, мог надеяться тягаться со мной. Таким образом, я в интересах всех нас и превыше всего в интересах Китая призываю доктора Сунь Ятсена отказаться от претензий на президентство.

В огромном зале наступила полная тишина. Роберт взглянул на Викторию и увидел в ее глазах огонь мстительного торжества.

— А если доктор Сунь не откажется от претензий? — раздался голос. Он мог принадлежать капитану Чану, но Роберт склонялся к тому, что вопрос задал один из офицеров Юаня, подученный самим маршалом.

Юань издал тщательно отрепетированный вздох:

— Тогда я буду вынужден принять все необходимые меры, чтобы сохранить мир в империи.

Он сделал паузу, чтобы все осознали значение сказанных слов, в тот же момент тишину разорвало клацанье сотни винтовочных затворов. Гоминьдановцы обменялись взглядами, но это были растерянные и испуганные взгляды.

— Позвольте сказать, — продолжил Юань, — сейчас, здесь и определенно, что я не собираюсь причинить зла доктору Суню или кому-нибудь из его сторонников. Доктор Сунь должен всего лишь подписать приготовленный мною документ с отказом от должности временного президента, на который он так поспешно согласился, и свободно заниматься всем чем ему угодно остаток своей жизни, то же касается и его людей. Но они не должны забывать, что я не допущу никаких подрывных действий в отношении государства, народов Китая.

Он последний раз обвел взглядом собрание и сел.

Глаза всех присутствующих устремились к доктору Суню. Лицо доктора оставалось спокойным, но на нем отражалась смена различных эмоций. Возмущение, конечно, по поводу того, как легко его заманили в ловушку; возможно, огорчение от такого бесславного конца его мечты. Роберт не заметил и тени страха, только отчаяние. Несколько секунд прошло в молчании, затем Сунь поднялся и вышел из-за стола. Некоторые из его помощников тоже встали, но были возвращены на место людьми Юаня. Несколько солдат маршала последовали за доктором из комнаты.