Чтение онлайн

— Без сомнения, тетя Джоанна, — заверил ее Роберт.

Виктория показала Роберту письмо Джеймса. Прочитав его, он нахмурился.

— Разумеется, я понимаю озабоченность отца, — сказал он. — Но я согласен и с твоими доводами. Находиться здесь более безопасно, чем пытаться вернуться в Шанхай. Японские крейсера уже там, и, вспомни о судьбе «Гоусина», они не брезгуют топить торговые суда.

— Несчастные люди, — вздохнула Джоанна. — Бывшие на месте его гибели рыбаки рассказали, что море кишит трупами. И акулами...

— Согласен с вами, то был подлый поступок, особенно учитывая то, что не было объявлено войны.

— Похоже, у папы есть серьезные подозрения о возможных боях здесь, на полуострове, — сказала Виктория.

— Я не стану вас уверять, что звуки артиллерийской стрельбы время от времени не достигнут ваших ушей, — признал Роберт. — Японцы, возможно, устроят демонстрацию силы. Но мы здесь именно на этот случай и для прикрытия Ляодунского полуострова, а также всего залива Чжили. Ты ведь не боишься небольшой артиллерийской перестрелки, Виктория?

— Нет, не боюсь. Итак, если все в порядке, тетушка Джо, мы остановимся на первоначальном плане.

— Разумеется, моя дорогая, — согласилась Джоанна. — Я думаю, вам с Робертом есть о чем поговорить.

После обеда Джоанна пригласила Артура в сад прогуляться, деликатно оставив молодых людей наедине.

— Портвейн наливайте себе сами, — поручила она Роберту перед уходом.

Роберт налил себе и Виктории.

— Отец писал мне, — сказал он. — И рассказал. Ну, то что знал сам. Воспринимается тяжко, знаешь ли. — Он подсел к сестре. — Если бы я сделал девушку беременной, то меня потрепали бы по голове и пожурили: ну ты и озорник... но при том все тайком еще и гордились бы мной. Стоило тебе забеременеть, и поднялся грандиозный шум. То, что этот шустряк не женится на тебе, выглядит позором. Или это невозможно?

— Вероятно и то, и другое.

— Ты не согласишься объяснить мне почему?

— Я бы очень хотела этого, Бобби. Но если я тебе все расскажу, ты сочтешь своей обязанностью разыскать этого человека или попросить об этом папу. Я не могу такого позволить.

— Тебе не кажется, что этот человек вывалял тебя в грязи?

— Нет, не кажется.

— Да... ничего не скажешь. Так о чем бы ты хотела поговорить?

Он начинал сердиться, да и в любом случае говорить ему правду было безумием. Тем не менее ей крайне необходима его поддержка, даже если он узнает половину правды.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала она.

— Я не могу тебе ее оказать, если ты не хочешь быть со мной откровенной, Вики.

Виктория медленно набрала воздуха.

— Мой ребенок будет наполовину китайцем, Бобби. — Несколько секунд он молча таращился на нее, затем встал и наполнил свой бокал. — Я тоже немного выпью, — неуверенно сказала она.

— А стоит ли?

— Немного портвейна ему не повредит.

Он наполнил и подал ей хрустальный бокал.

— Теперь ты просто не можешь не сказать мне его имя. — Роберт опять подсел к ней.

— Его имя не имеет значения, оно ничего тебе не скажет. Ты с ним не знаком и никогда не познакомишься.

«Дай Бог», — подумала она про себя.

— Ты хочешь сказать... это был странствующий китаец? Или он маньчжур?

— Нет, китаец. Не имеющий постоянного места жительства... — Она пожала плечами. — Возможно, это всего лишь временное помрачение рассудка, но когда все случилось, я его хотела. Очень. Можешь считать меня распутницей, но единственная моя забота — ребенок.

— Отец и мать не знают?

— Конечно нет. Но я думала, что ты...

— О, я не собираюсь воздевать руки к небесам в ужасе от мысли, что ты занималась любовью с китайцем, Вики. Но ты выбираешь слишком трудный путь, если собираешься растить плод своей страсти как собственного ребенка. Мама и папа порвут с тобой, ты будешь отвергнута сообществом европейцев...

— Роберт... — Виктория допила свой портвейн, при этом ей пришлось держать бокал обеими руками, чтобы унять дрожь. — Ты не возьмешь его?

Роберт помрачнел.

— У тебя нет детей. Ты можешь его усыновить. И твоя жена — китаянка, поэтому никто тебя не осудит, если ты возьмешь приемного ребенка. — Роберт допил свой бокал. — В его жилах будет кровь Баррингтонов, — настаивала Виктория.

— А чья еще? — Виктория поставила свой бокал. — Считаю, что я имею право знать это, Вики, поскольку принимаю ребенка как своего собственного.

Виктория колебалась, но в конце концов оставался только один путь.

Роберт выслушал молча, затем встал и наполнил бокалы.

— Я должен арестовать тебя.

— Я не совершала преступлений.

— Ты вступила в тун, Вики. В подпольную организацию. И ты приняла нелегальную клятву.

— Тогда арестовывай.

— Неужели ты и вправду желаешь падения Цинов? Но ведь это будет означать и конец Дома Баррингтонов, надеюсь, ты понимаешь. И мой конец. Я же поклялся умереть, если потребуется, защищая династию.

— Не обязательно все случится, как ты говоришь. Доктор Сунь может заручиться достаточной поддержкой и вынудить императора отречься.

— Такая возможность не исключается, но он никогда не заставит уйти в отставку вдовствующую императрицу.

— Она на отдыхе и, я уверена, утратила свое влияние.

— Цыси так же влиятельна, как и всегда. И думать иначе — большое заблуждение.

— Что ты собираешься делать?

Он вздохнул, допил портвейн.

— Забыть все, что ты мне сказала. Но, как ты и сама, наверно, понимаешь, этот Тан и его хозяин скоро будут схвачены и казнены.

— Я не исключаю такого исхода.

— И если всплывет твое имя... да самое малое — ты покроешь всех нас позором, и мы будем изгнаны из Китая.

— Никто не выдаст меня, Бобби. Ради этого мы и давали клятву.

— О Вики, Вики, каким же ребенком ты можешь еще быть. Разве ты не предала их всех мне?

Виктория открыла рот и закрыла его вновь.

— Я знаю, тебе можно доверять.

— Тем не менее ты нарушила клятву. А сколько членов вашего туна имеют братьев или сестер, жен или любовников, которым, как они считают, можно доверять?