Чтение онлайн

Днем в субботу он устроил сокрушительный разгром отцу, выиграв в трех партиях кряду. Во время четвертой партии, на которой старик упорно настаивал и которую Халдану пришлось спешно выигрывать, потому что он опаздывал на концерт камерной музыки, Халдан-3 взглянул на сына и поинтересовался:

– Как твоя учеба?

– Как всегда - в десятке сильнейших.

– Плохо стараешься.

– А мне это и не нужно. Я унаследовал великолепный ум.

– Пора бы задуматься о том, где его применить. Область математики обширна, и чтобы в ней разобраться, надо поспешить.

Видя, что дело оборачивается долгой лекцией, Халдан решил перенести дискуссию с отцом на потом.

– Обширна? Как бы не так!

– Боже, откуда такая самоуверенность!

– Ничего подобного, папа! Файрватер совершил последний перелом, создав проход в волне времени. С этого момента математикам осталось только доводить детали. Готов биться об заклад, что следующий скачок в прогрессе человечества будет сделан психологами.

В глазах старика сверкнула молния.

– Психологи! Да ведь они имеют дело с неизмеримыми явлениями!

Не зная еще порта назначения, Халдан отважно ринулся в море теории.

– Ценностью обладает не только то, что поддается измерению. Как следует из литературных произведений наших предков, они умели разве что воевать! И все же у них было нечто, утраченное нами - возможность защитить свою честь. Они бросали вызов, не дожидаясь директив шестнадцати различных комитетов. Эта великолепная гордость духа был задушена правлением социолога Генриха VIII - этого антипаписта, машинопоклонника, этого классового палача, попавшего под влияние Дьюи!

– Ты оскорбляешь национального героя! Думай, что говоришь, парень!

– О'кей, беру назад последнее замечание. Но взгляни правде в глаза, папа. Мы живем на лучшей из планет с самой совершенной социальной системой, и нам никуда идти, кроме как в самих себя. Следовательно, любое духовное возрождение будет взрывом, эпицентр которого - Министерство психологии.

Халдан-3 бросился в атаку, забыв о шахматах.

– Я еще раз повторяю тебе, незадачливый грамматик: Министерство психологии ничего не добьется без математики! Клянусь льдами Ада, Файрватер понятия не имел о теологии, однако, посвятив себя Церкви, сконструировал истинно непогрешимого Папу, положив тем самым конец двузначным буллам и приспособленчеству!

– Вот именно, возьмем Файрватера, - ухватился Халдан за спасительное имя.
– Он дал нам космические корабли - и что произошло? Часть мы потеряли во время разведывательных полетов, может быть, они и сейчас где-нибудь там плутают, несколько экипажей вернулось с космическим безумием, и триумвират запретил дальние полеты. Социология и психология восстали против нас! Где теперь эти корабли? Их осталось только два, оба с сокращенными экипажами курсируют только на Ад и обратно. Нам подарили звезды, а у нас не хватает мужества вскрыть подарок и посмотреть, что там внутри. Какой после этого вклад могут сделать математики?

Захваченный врасплох искренней самоотверженностью сына, Халдан-3 сменил тон и по-стариковски ворчливо проговорил:

– Если бы ты проводил в лаборатории столько же времени, сколько в картинных галереях, можно было бы сделать какое-нибудь серьезное открытие вместо той бессмысленной теории седиментации, которую вообще можно не принимать в расчет.

Халдан, приняв кроткий вид, поинтересовался:

– Папа, а за тобой была какая-нибудь теория, когда тебе было столько, сколько мне сейчас?

– Ах ты, щенок!
– гордость за сына смягчила гнев.
– Дай тебе Боже за всю свою жизнь познать в математике хоть десятую долю того, что знаю я! Твой ход!

Халдан взглянул на часы. Времени оставалось в обрез. Нужно было собираться на концерт, поэтому он доставил старику мат в четыре хода.

– Еще разок?
– спросил Халдан-3.
– Можно на пари.

Пари заключалось на джин с тоником, причем проигравший должен был приготовить этот коктейль и подать его.

– Не стоит, папа. Я не садист. Но коктейль я тебе сделаю.

Это было не просто приглашение выпить, а предложение мира, которое отец охотно принял.

Когда Халдан смешивал джин, отец, собиравший шахматы, произнес:

– Кстати, насчет Файрватера, в субботу в городской Аудитории Грейстоун будет читать лекцию о явлении Файрватера. Пойдешь со мной?

– Звучит заманчиво, - ответил Халдан, выжимая лимон.

Это было действительно интересно. Грейстоун, министр математики, принадлежал к числу тех немногих ученых, которые разбирались в теории Одновременности, положенной в основу принципа действия космических кораблей. Кроме того, он обладал даром доступного изложения.

– Надо бы сходить.

– Это пока только конфиденциальные сведения, но вчера я звонил в Вашингтон и разговаривал с Грейстоуном. Он обещал попытаться захватить с собой второго пилота со "Стикса" или "Харона".

Халдан поставил перед отцом стакан и сказал:

– Если ему удастся выдавить хоть несколько слов из этих угрюмых молчунов, это будет истинным чудом.

– Такое по силам разве чти Грейстоуну.

Выказывая общепринятое пренебрежение к космонавтам, Халдан в глубина души относился к ним с тайным уважением. Участники первых космических экипажей, сформированных более ста лег назад, и дожившие до нынешних времен, были самыми мужественными из мужчин.

По телевидению часто показывали пилотов, приземляющих свои многотонные корабли скорби на земных космодромах - людей мрачных, неразговорчивых и почти бессмертных, поскольку за целое столетие они старились по земному времени всего на несколько месяцев. У Халдана создалось впечатление, что рослые, широкоплечие космонавты, сложенные крепче, чем их тщедушные потомки, с радостью вообще не возвращались бы на Землю, если бы не требовалось обновлять запасы.

– Я с удовольствием схожу на лекцию, - пообещал Халдан, - если, конечно, не возникнет что-нибудь более важное.

– Что может быть важнее лекции Грейстоуна о Файрватере?

– Послушай, папа.
– Халдан положил руку на плечо отца.
– Если я нужен тебе как переводчик, так и скажи. Но могу тебя заверить: чтобы понять Файрватера, требуется не столько разум, сколько интуиция.

– Тоже мне, учитель нашелся!

Халдан шел на концерт камерной музыки, не особенно надеясь на встречу с Хиликс, и, конечно, не нашел ее там. После посещения незатейливого джаз-сейшн, он отправился в кафе "Сирена", место весьма почитаемое поэтами.