Чтение онлайн

Стэнтингтон, не видящий в этом ничего смешного, вывел Карбенко из лифта в коридор.

— Вы — первый русский, попавший сюда, — сказал директор ЦРУ.

— Насколько вам об этом известно, — сухо проговорил русский агент.

— Да, это верно.

Стэнтингтон вел русского резидента по длинному лабиринту прямых коридоров. На стальных дверях, встречавшихся им, были не таблички с названиями отделов, а номера.

За дверью под номером 136 они обнаружили лысого человека, который сидел за столом, закрыв лицо руками. Когда адмирал Стэнтингтон вошел, человек взглянул на него, скривился от отвращения и вновь спрятал лицо в ладони.

— Я адмирал Стэнтингтон, — сказал директор.

— Я знаю, — не поднимая головы, произнес человек.

— Вы — Нортон, главный библиотекарь?

— Да.

— Я ищу досье.

— Желаю успеха, — сказал Нортон и махнул рукой по направлению к двери в дальнем конце комнаты.

Стэнтингтон посмотрел на человека, который так и не поднял глаза, затем на Карбенко и пожал плечами.

Они подошли к указанной двери, и Стэнтингтон отворил ее. Она вела в комнату двенадцать футов высотой, размером почти что с городскую площадь. Вдоль стен от пола и до потолка шли ряды библиотечных шкафов, и группа таких же шкафов стояла в центре помещения.

Но сейчас эта комната выглядела так, как будто компания необычайно зловредных домовых трудилась здесь не меньше сотни лет. Все картотечные ящички были открыты. Бумаги, разбросанные вокруг, кое-где покрывали пол слоем в пять футов толщиной. Повсюду валялись папки и скомканные или разорванные документы.

Стэнтингтон ступил в комнату. Он оттолкнул клочки бумаги, которые стайкой собрались вокруг его ног, как осенние листья после порыва ветра.

— Нортон! — заорал он.

Худой лысый человек подошел к нему.

— Да, сэр?

— Что здесь происходит?

— Может быть, вы мне это объясните, — произнес со злостью Нортон.

— Я сыт по горло вашей грубостью! — закричал Стэнтингтон. — Что здесь стряслось?

— А вы не понимаете, адмирал? Это же часть вашей новой политики открытых дверей. Припоминаете? Вы собирались продемонстрировать, как открыто и честно работает нынешнее ЦРУ, и объявили, что намерены соблюдать новый закон о свободе информации. Вы пригласили сюда всех желающих. Они посыпались мне на голову, как саранча, и все с этим вашим заявлением в руках. Вот они-то все и разворотили.

— И вы не пытались их остановить?

— Я пытался, — сказал Нортон. — Я позвонил в юридический отдел, но там мне сказали, что без разрешения суда ничего нельзя сделать.

— Так почему же вы не получили разрешение?

— Я попросил сделать это юристов. Они стали тянуть соломинку, чтобы выяснить, кому идти в суд.

— Это почему еще?

— Они сказали, что всякому, кто этим займется, вы можете оторвать яйца. Или отдадите его под суд.

— Хорошо, хорошо. И кому выпало идти? — спросил Стэнтингтон.

— Никому. Все соломинки оказались короткими.

— И что же вы собираетесь делать? — осведомился Стэнтингтон. — Кстати, сколько вы здесь уже работаете?

— С тех пор, как образовали ЦРУ, сразу после второй мировой войны, — ответил Нортон. — А сейчас я собираюсь дождаться мусорщиков и выкинуть весь этот хлам. А затем я собираюсь подмести пол последний раз, а затем я собираюсь уволиться, а затем я собираюсь послать в задницу все ваше ЦРУ, политику открытых дверей и закон о свободе информации. Надеюсь, у меня хватит на это мужества. Теперь все?

— Не совсем. Мне нужно досье, — сказал Стэнтингтон.

— Скажите мне, какое, и я попрошу мусорщиков приберечь его для вас.

И Нортон, постанывая, вернулся к своему столу.

— Свобода информации, — тихо произнес Карбенко. — Не могу поверить, что вы это сделали. Вы знаете, как мы в России охраняем нашу секретную информацию?

— Могу себе представить.

— Не уверен, что можете хотя бы представить, — возразил русский шпион. — Мы держим ее всю в одном здании, которое окружено высокой и толстой каменной стеной. Стена сама по себе тоже окружена забором, по которому пущено высокое напряжение. Если вы подойдете к забору и каким-то образом ток вас не убьет, тогда вас застрелят. Если вы преодолеете забор, вас разорвут на куски свирепые псы, если, конечно, к тому времени опять же не застрелят. Вы будете застрелены, если коснетесь стены, и если переберетесь через нее, и если подойдете близко к зданию. Если же вам удастся проникнуть внутрь, вас сначала подвергнут пыткам, а затем уже расстреляют. Чтобы воздать вам по заслугам, убьют и вашу родню. О друзьях мы тоже не забудем. А здесь... здесь вы устраиваете проходной двор. — Он присвистнул от удивления. — Скажите, адмирал, вы действительно руководите ЦРУ или это все какое-то телешоу?

— Я, конечно, высоко ценю то, что вы указываете мне, как я должен работать... — начал Стэнтингтон.

— Есть ведь в мире и еще кое-кто, — прервал его Карбенко. — Вы разгоняете агентов и ослабляете свою организацию, и очень скоро этот кое-кто станет слишком самоуверен, решив, что США теперь безопасны, как тигр, у которого выпали зубы.

— Вы говорите о России?

— Возможно, — сказал Карбенко. — И это будет трагедией для всех нас, — добавил он задумчиво.

— Пойдемте отсюда, — сказал Стэнтингтон, выводя Карбенко наружу. По дороге он пробурчал Нортону: — Не трогайте тут ничего. Я пришлю сюда людей, они что-нибудь сделают.

Вернувшись наверх, Стэнтингтон велел начальнику оперативного отдела послать всех, кто был в здании, вниз в комнату архивов, чтобы они нашли хоть что-нибудь относительно проекта «Омега».

— Вы имеете в виду всех, кто имеет доступ к сверхсекретной документации? — уточнил начальник оперативного отдела.

Стэнтингтон покачал головой.

— Я сказал всех, и я имел в виду всех. Даже если какой-нибудь мелкий служащий и не имеет доступа, почему он должен быть единственным в стране человеком, который не знает наших тайн? Поторопитесь, мы ждем.

Полчаса Стэнтингтон и Карбенко провели в кабинете адмирала, храня гробовое молчание. Затем раздался стук в дверь, и Стэнтингтон впустил начальника оперативного отдела. При виде Василия Карбенко, сидящего напротив директорского стола, брови вошедшего удивленно приподнялись.

— Я могу подождать, — произнес он.

— Не беспокойтесь, — сказал Стэнтингтон. — Василий знает все наши секреты. Ну как, выяснили что-нибудь на счет проекта «Омега»?

— Во всей комнате мы нашли только одни документ, в котором упоминается проект «Омега». Это личное досье.

— И что там говорится?

— Говорится там только то, что проект «Омега» — это план действий на случай победы русских в атомной войне. Это все, что там есть.

— Чье это досье? — спросил адмирал.

Начальник оперативного отдела взглянул на Стэнтингтона и показал глазами на Карбенко.

— Могу ли я говорить, сэр?

— Давайте, — разрешил Стэнтингтон.

— Это наш бывший сотрудник, теперь уже уволенный. Он, очевидно, как-то связан с этим планом.

— И как зовут этого бывшего сотрудника?