Чтение онлайн

Катя провела ладонью по резной спинке кресла, не зная, куда себя деть.

— А дядя Йося? — спросила она, боясь посмотреть мне в глаза и рассматривая комнату. — Я видела третью дверь на втором этаже. Тоже спальня?

— Ты права, тут ещё одна спальня. Но деду будет трудно подниматься на второй этаж. И я давно там не прибирался.

Спустя несколько минут мы спустились вниз. За окном постепенно вечерело. Но до сна у нас было ещё время.

Дядя Йося наблюдал за нами, попивая чай из фарфоровой чашки. Как Катя отправилась на кухню, думаю, мне посчастливилось спасти такую хозяюшку. Как я стал копошиться в шкафу, доставая очередные штаны и футболку, не забыв и прихватить полотенце.

— Ты куда, золотце, на ночь глядя? — спросил меня старик. Не сидится ему. И как он узнал, что я собираюсь на улицу?

— На пруд, — я приоткрыл тяжелую входную дверь во двор.

— В апрельскую воду? — воскликнул старик с негодованием. — Захвораешь!

— Ой, не ворчи. Настоящий мужик должен быть как этот конь — и в огонь, и в воду! — ухмыльнулся я старику и, выходя на улицу, добавил: — Скоро буду, не закрывайтесь на замок.

— Коньячку потом хряпнёшь! На здоровье значится, — кинул дед в закрывающуюся дверь.

Раздражающий скрип петель разнёсся по всей улице, а я решил не убирать в дальнейшем этот неприятный фактор. Чем не оповещение о том, что кто-то прошел на территорию моего участка?! Перешел дорогу, и вот уже спуск к самому пруду.

Пруд сверкал под апрельским солнцем, словно отполированный сапфир. Или изумруд, так как зелени тут явно побольше. Я разделся, ощутив мурашки на коже под прохладным ветром. Первый шаг в воду — всегда как укол тысячей иголок. Но потом тело привыкало. Люди ко многому могут привыкнуть. Мышцы работали, кровь звенела, а мысли успокаивались. И нет-нет, но постепенно возникало это странное тепло в груди от смущённой Кати и её прекрасного голоса. И чего это я? По голове вроде не получал. А я ведь толком и не разглядел её.

А в доме, пока я плавал, рассекая гладь, дядя Йося учил Катю одесским шахматным хитростям, используя вместо доски мраморный столик. Если вслушаться, можно было услышать красивый девичий смех из приоткрытого окна.

Сегодняшний ужин был действительно каким-то семейным. Дядя Йося не давал нам скучать и рассказывал много бородатых историй.

***

Раскидав подушки в стороны, я уселся на свою кровать, облокотившись спиной на изголовье, и закрыл глаза. Вчера, к сожалению, мне не удалось заняться тем, чем я занимаюсь на протяжении многих лет, даже столетий. Можно назвать это медитацией, только это упражнение направлено не на повышение осознанности и концентрации, а, можно сказать, на стабилизацию своей духовной составляющей. Ну и плюс ко всему, на впитывание энергии самого мира. Я столько лет провёл в прошлой игре. Столько убийств совершал и поглощал духовную энергию, что волей-неволей, интуитивно, моя душа научилась впитывать духовную энергию самого мира, даже без печати Игрила. На убийства людей эта сила не распространялась, иначе кто знает, превратился бы я в какого-то палача. А так, мне было достаточно и обычной ежедневной медитации по пару часов в день.

Пока полностью не погрузился в нужное мне состояние, я полностью улёгся на кровать. На мой взгляд, даже при обычной медитации необходимо полностью отрешиться от внешнего мира. Даже от управления собственным телом. И в положении сидя или в той же позе лотоса — это сделать гораздо труднее. В этом случае человеку всегда необходимо задействовать различные группы мышц, что мешает полностью сосредоточиться на своих мыслях. А может, так сделано специально, чтобы человек банально не заснул.

В общем, лёг я поудобнее и отрешился от внешнего мира, от своих чувств и, главное, от своего физического тела, сосредоточившись на своей душе. Как я и думал, и даже чувствовал это — эманация моей души пришла в дестабилизацию. Люди ещё придумали слово для такого явления — аура. Ещё бы, я на протяжении многих лет тихо и размеренно поглощал энергию без каких-либо рывков в силе и нагрузок. А за последние два дня в меня полилась обильная энергия души от сотен убитых зомби и скелетов.

Увы, я всё еще человек, а не какое-то высшее существо, или как их назвал Игрил — трансцендентный. Если постоянно приводить свою ауру в порядок, удерживать её в нормальном, стабильном состоянии и стараться удерживать её в себе и не испускать в мир — то всё вроде бы в порядке. Однако бывают в моей жизни моменты, когда я не могу или же не хочу удерживать свою ауру. И тогда окружающим людям становится трудно. Очень трудно. Нет, моя аура не придавливает их к земле, как в некоторых мультипликациях, которые я видел. Фактически, с помощью своей ауры я подавляю любую волю. Люди вокруг — я видел это по их глазам, по тому, как они застывали на миг или невольно отступали на шаг. Она сгибала их передо мной в восхищённом трепете или же заставляла цепенеть от смутного, животного страха. Видел не раз, как глаза людей загорались искрой восхищения, голоса становились почтительными, и неважно, что я говорил и чем занимался. Видел не раз в глазах собеседника страх, осторожность, словно они стояли не перед человеком, а перед стихией — прекрасной и опасной.

Можно сказать, столь сильная эманация моей души — это одновременно моё благословение и проклятье — она притягивала и отталкивала, возносила и держала на расстоянии. Но я не властолюбивый человек, никогда не страдал и уж тем более не наслаждался нарциссизмом. Поэтому со временем научился прятать ауру в себе, не выпуская эти эманации на окружающих. Также добавлю, что частое такое подавление воли и мыслей человека негативно сказывается на них. В них что-то... ломается, и как личность они сильно изменяются не в лучшую сторону.

Сегодня за ужином не раз был случай, когда я просто в молчании сидел и слушал разговор Иосифа Фёдоровича и Кати, и они часто обращали на меня внимание. Катя чуть ли не с влюблённостью, а дядя Йося с некой гордостью, как будто я его любимый внук, который выиграл городские соревнования по шахматам. Тогда и заподозрил что-то неладное и, погрузившись в себя ненадолго, обнаружил, что ауру сдерживать не удаётся, она рывками расходилась в мир, а после стабилизировалась во мне. Поэтому я решил заняться не привычной процедурой впитывания энергии из мира, а нормализацией своей духовной ауры.

Заняло это действие у меня больше трёх часов, а после я лёг спать. Наконец-то.

***

— Скажи-ка мне, Екатерина, — посмотрел я на девушку, попивая остывший кофе после того, как мы позавтракали. Моя собеседница сидела напротив меня, и её глаза постоянно блуждали по кухне. Но нет-нет, да посмотрит она на меня.

За окном было полседьмого утра. Мы с Катей договорились вчера встать пораньше, так как я решил сделать из неё игрока и немного прокачать. За окном и в доме было еще прохладно, поэтому она была тепло одеты в мою одежду. Мне пришлось ей вчера выделить часть моих запасов. А я в очередной раз напомнил себе, что неплохо было бы разграбить парочку магазинов с одеждой.

Как только я сказал первые слова, Катя покраснела, засмущалась и отвела взгляд. Прям как вчера во время ужина, поэтому я быстро проверил свою ауру и убедился, что удерживаю её в себе. Подумал, что, видимо, вчера очень сильно воздействовал на неё, вот и немного её поломал. А может, она сама по себе такая чрезмерно застенчивая девушка. И видимо ещё немного влюбчива.

— Так вот, Катенька, — продолжил я спустя несколько секунд, — ты уж извини, что привёл тебя в свой дом и не поинтересовался у тебя спустя столько времени. — Я замялся, уставившись на зелень за окном, и подбирал слова. — Возможно, у тебя есть родные в городе? Родители? Братья-сестры? Близкие, которым нужно помочь?

Катя замерла, не донеся чашку до своих губ. Она не подняла головы, уставилась на пар от горячего чая. Тишина повисла густая, лишь из приоткрытого окна за железными ставнями раздавался щебет птичек. Я уже готов был снова извиниться за свою бестактность, когда она заговорила. Тихим голосом, почти шепотом.

— Нет… Никого. — Она подняла глаза. Ни слез, только усталая пустота и что-то детски-растерянное. — Я… сирота. Родителей не помню. Детдом, потом общага техникума. Сюда… — она махнула рукой в сторону окна, — …прикатила из небольшого городка. — Губы её дрогнули в горькой усмешке. — Перспективы… Как итог, работа в паршивом магазине и жизнь в крошечной комнате.