Чтение онлайн

Раз. О, боги. Глаза закатываются, и я поднимаю лицо к потолку.

Два. Пальцы Великого наполняют тело мурашками, заставляя мышцы под кожей пульсировать.

Три. Я затряслась в его руках, проклиная за правоту и жестокость. Губы мужчины накрывают мои и, набрав темп, он доводит до исступления, заставляя безвольной куклой дрожать в его лапах. Резкие толчки и пульсация подсказывают, что мужчина на грани, но я не могу, у меня нет сил бороться с ним и я, упав на его грудь, чувствую, как раскаленная жидкость растекается внутри меня, заполняя собой все пространство. Великий медленно движется, проталкивая сперму внутрь, при этом нежно и несвойственно поглаживая меня по спине, перебирая пальцами влажные от пота волосы и легко касаясь губами всего до чего достает.

Мне вновь стало невыносимо больно. Вот чего он добивался, потроша меня словно рыбу. Очистить от всего, что было и наполнить своей болью и чернотой, оплавляя меня внутри, покрывая стены едкой копотью. Он вынуждал меня разделить с ним страдания, что он веками, возможно, тащит с собой как неподъемный груз. Потому что он так хочет, потому что мое мнение здесь не важно.

Он подхватил меня на руки и встал, потянувшись за каким-то пледом и укрыв им мою наготу, направился к выходу.

Я закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но прогулка оказалась не долгой и спустя пару, как мне казалось, ужасно быстрых минут мы уже входили в его покои. Точнее он входил и вносил меня.

Опустив на постель, он лизнул глазами мой вымученный вид и, отойдя к столику, наполнил пустой бокал вином. Сделав пару глотков, он развернулся лицом ко мне и, обнаружив, что я не смотрю на него, а распиливаю взглядом ковер, сказал:

— Не расслабляйся. Нам еще нужно несколько раз повторить.

— Что? — Я едва не зашипела, представив, что он вновь прикоснется ко мне.

— Ты должна забеременеть. И я намерен исправно над этим работать. — Отставив бокал на стол, он сделал шаг ко мне, не замечая моего отступления.

Это сводило с ума. Он брал меня грубо, примитивно вдалбливаясь раз за разом, и пару минут спустя менялся на глазах, превращаясь в самого заботливого любовника в мире. Покрывал тело поцелуями-бабочками, что все равно обжигали кожу, прикасался так, словно пытался запомнить путь от впадинки между ключицами до ямочки под коленкой. После резко разворачивал, укладывая на живот и вдавливая лицом в белизну подушек, со страстным рыком доказывал свое право на тело.

Я металась, ускользая, но он хватал, рвал, дергал, приковывая меня к себе, приколачивая взглядом, обматывая шею удавкой рычащим голосом, полным похоти и власти.

Ненависть кипела вокруг, раскаливая воздух добела. Не акт любви и даже не страсти, а пламенной ярости, что словно тягучая лава перекатывалась внутри нас. И я все еще была жива. Сейчас я ненавидела богов, за то, что продолжала дышать. Мне было бы проще задохнуться своей ненавистью и умирать с улыбкой на губах, наслаждаясь последними минутами гнева и разочарованием Великого. Но я продолжала втягивать опаляющий воздух. А значит, он получит то, чего хочет.

Мне стало до зубного скрежета грустно от того, скольких моих сестер он брал вот так. Не спрашивая, не ища взаимности или хотя бы принятия. Он желал посадить свое семя и сейчас, осознавая, что я пережила его огонь, он, придавливая своим телом, сминал меня в руках.

Тело болело, кожа горела огнем, и я мечтала о душе, что делал для меня Август, вспоминая его добрым словом. Волосы влажные от пота разметались по подушке, затягивая в усталую дрему, но я через силу открывала глаза, с каждым морганием заставляя себя выждать время.

Великий откинулся на спину, раскинув руки и тяжело дышал, отодвинувшись от меня на расстояние.

— Можешь принять ванну. После возвращайся в постель, и продолжим.

— Мы не продолжим, пока ты не объяснишь, зачем ты сделал, то, что сделал.

Он в секунду оказался сверху, нависая на вытянутых руках:

— Ты ставишь мне условия? — Голос не сулил ничего хорошего, но теперь я точно знала — у меня есть то, что он хочет.

— Да. Можешь считать так.

Сильные пальцы опустились на мою шею и легонько сжали.

— Я раздавлю тебя как мошку.

— И останешься не с чем. Столько времени зря из-за одного порыва ярости? Уверен?

Он думал, рассматривая мое лицо, и видимо взвесив все за и против, продолжил:

— Мне нужен наследник. Это очевидно. — Он переместил ладонь с моей шеи на грудь и по-хозяйски начал мять сосок, растирая его между пальцами.

— Что будет со мной после?

— Все зависит от тебя. Если не будешь делать глупостей, станешь полноправной королевой. А будешь пытаться сбежать, или убить меня — запру в темнице до конца твоих дней. Родишь мне наследника и сгниешь в казематах.

— То есть шансов никогда тебя больше не видеть, у меня нет?

— Никогда и не было. — Он поцеловал-укусил меня за шею, склонившись и обдав кожу жаром.

— Сколько их было? — Спросила я, имея в виду количество моих сестер, умерших в его постели, не сумев принять огонь и пережить его.

— Много. Единицы доживали до утра. Даже такие суккубы как вы не могли пережить ночи со мной. — Он продолжал покусывать меня, спустившись к плечу, раздвигая мои ноги в стороны. — Я перепробовал тысячи способов. Ставил блокираторы, одевал ошейники, поил их эликсирами, все без толку. Они буквально сгорали у меня в постели. — Я закусила губы, чувствуя, как мужчина медленно поглаживает пальцами раскрытые, припухшие лепестки. — Мне нужна была сильная особь, которая сможет напитать себя моей силой, при этом сбавив мой напор, от которого все мрут как мухи.

— А как же Агнет? — Я проклинала себя за сорвавшийся с языка вопрос.

— Она ламия. Она переваривает силу, но не может принести потомство. Как развлечение на ночь годится. — Просто объяснил он, не зацикливаясь на вопросе, опускаясь все ниже. — Ты мой последний шанс, Морена, и я уничтожу все, что ты любишь, сожгу дотла все, что бережет твое сердце, если ты вздумаешь мне помешать. — Он оторвался от меня и поднял голову, встречаясь с моим взглядом. Не шутит. Уничтожит, сломает, сожжет все и глазом не моргнет, ослепленный безумием. — Меня с ума сводит мысль, что ты выносишь мне ребенка. — Он щекой прижался к низу моего живота, поглаживая бедра кончиками пальцев, и это выглядело бы мило, словно семейная идиллия, если бы мы не были врагами. — Я хочу брать тебя снова и снова, что бы ты точно забеременела.

Я впервые пожалела, что не принимала женские капли. Я никогда не боялась стать матерью, с нашим то шансом забеременеть! Но с драконом они увеличиваются многократно, что уже практически точно гарантировало то, что во мне вырастет дракон. Родная плоть и кровь Великого, существа, что разрушил мою жизнь.

От неутешительного вывода меня отвлек толчок. Мужчина вновь оказался во мне, растягивая припухшую кожу каменной эрекцией, что подрагивала от нетерпения, угрожая взорваться от желания. Я зашипела, выгнувшись, но вместо того, что бы укладывать меня обратно он взял мое лицо в руки и так, что бы я поняла с первого раза, сказал: