Чтение онлайн

Геббельс также перечитал «Историю Фридриха II Прусского» Томаса Карлайла и нашел в ней еще один повод для торжества. Одна из глав повествовала о Семилетней войне (1757–1763), когда Пруссия в одиночестве противостояла коалиции Франции, Австрии и России. На шестом году войны Фридрих заявил своим советникам, что, если к 15 февраля его фортуна не переменится, он покончит жизнь самоубийством. 5 января 1762 года умерла царица Елизавета и Россия вышла из войны. «Чудо дома Бранденбурга, — писал Карлайл, — свершилось». Весь ход войны тогда изменился к лучшему. Теперь, на шестом году Второй мировой войны, умер Рузвельт. Невозможно было не провести параллели.

Министр пропаганды был в экстазе и заказал для всего министерства шампанского.

— Переправляйтесь! Переправляйтесь! И не останавливайтесь! — Полковник Эдвин «Бакшот» («Картечь») Крейбилл метался по берегу, заталкивая солдат в десантные суда и подгоняя замешкавшихся пинками.

— Нельзя терять этот шанс, — завопил он следующей группе. — Вы идете на Берлин! Не ждите, пока вам проложат дорожку! Не ждите, пока кто-то скажет вам, что делать! — наставлял низкорослый, желчный Крейбилл отплывавших в DUKW солдат. — Переправляйтесь, как получится! И если вы пойдете вперед сейчас, то, может, обойдетесь без единого выстрела!

Крейбилл был прав. В городке Барби в 15 милях на юго-восток от Магдебурга и чуть ниже по течению от того места, где главная соперница, 2-я бронетанковая, отчаянно пыталась воспользоваться своим канатным паромом, 83-я дивизия группами форсировала Эльбу, не встречая никакого сопротивления. Когда они вошли в городок, оказалось, что мост уже взорван, однако, не дожидаясь приказа из штаба дивизии, Крейбилл распорядился немедленно обеспечить переправу. Срочно были доставлены десантные суда, и через несколько часов целый батальон уже был на другом берегу. Теперь полным ходом форсировал Эльбу второй. Одновременно по наведенным понтонам переправляли артиллерию, а саперы строили колейный мост, который собирались закончить к вечеру. Даже Крейбилл был потрясен той лихорадочной деятельностью, которую породили его приказы. Он метался от группы к группе, призывая ускорить темп, и в то же время торжествующе повторял остальным офицерам:

— В Форт-Беннинге никогда этому не поверят!

За лихорадочной деятельностью союзников с галереи на часовой башне городской ратуши в молчании наблюдали немцы. Часами, пока подполковник Гранвиль Шарп подавлял со своим пехотным батальоном слабое сопротивление защитников городка, он постоянно и со всевозрастающим раздражением ощущал присутствие публики. «В моих людей стреляли, а немцы с интересом наблюдали за сражением и форсированием реки», — вспоминал он. В конце концов терпение Шарпа лопнуло. Подойдя к танку, он приказал стрелку: «Дай-ка залп по часам, скажем, в пятерку». Танкист повиновался и прицелился. Галерея тут же опустела.

Но в любом случае, шоу уже закончилось. 83-я форсировала Эльбу. На восточном берегу был захвачен первый надежный плацдарм.

К вечеру 13 апреля саперы завершили строительство и, скрупулезные до конца, поставили на подступах к мосту памятный знак. Отдавая честь новому президенту и с присущей дивизии высокой нравственностью и склонностью к рекламе они написали:

«МОСТ ТРУМЭНА. ВОРОТА БЕРЛИНА. ПОСТРОЕН 83-Й ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИЕЙ».

Новости сообщили генералу Симпсону, он — генералу Брэдли, а Брэдли немедленно позвонил Эйзенхауэру. В одно мгновение плацдарм 83-й дивизии завладел всеми умами. Верховный главнокомандующий внимательно выслушал информацию, а в конце доклада задал Брэдли вопрос. По воспоминаниям Брэдли, Эйзенхауэр спросил: «Брэд, как ты думаешь, во что нам обойдется бросок от Эльбы и штурм Берлина?»

Брэдли уже несколько дней задавал себе тот же вопрос. Как и Эйзенхауэр, он теперь не считал Берлин военной целью, однако, если взять город было бы легко, он проголосовал бы за штурм. И все же Брэдли, как и его босс, не хотел бы слишком углубляться в будущую советскую зону. Его также тревожили возможные потери личного состава в боях за территории, с которых в конце концов придется уйти. Он не думал, что на пути потери будут очень высокими, но сам город — это совсем другое дело. За взятие Берлина пришлось бы заплатить высокую цену.

И он ответил Верховному главнокомандующему: «Я оцениваю потери в сто тысяч человек». Воцарилось молчание. Затем Брэдли добавил: «Это была бы слишком высокая цена всего лишь за престижный объект, особенно когда знаешь, что придется отдавать его другому парню» [40] .

На этом телефонный разговор завершился. Верховный главнокомандующий не раскрыл своих намерений, однако Брэдли ясно высказал собственное мнение: жизни американцев дороже престижа и временной оккупации ненужной недвижимости.

В штабе 19-го корпуса генерал Маклейн стоял перед картой, изучая положение на фронте. По его мнению, вражеские позиции на восточном берегу Эльбы были «сухой корочкой», не более того. Как только его дивизии форсируют Эльбу, ничто не остановит их на пути в Берлин. Полковник Джордж Б. Слоун, начальник оперативного отдела Маклейна, верил, что американцы встретятся с тем же сопротивлением, что и на пути от Рейна — с очагами последних рубежей обороны, которые быстро движущиеся части прекрасно могут обходить. Он был совершенно уверен в том, что через сорок восемь часов после возобновления наступления авангарды американских бронетанковых подразделений войдут в Берлин.

Маклейн быстро пришел к нескольким решениям. Поразительный успех «Бродячего цирка» в захвате плацдарма, переброска войск и наведение моста через Эльбу всего за несколько часов изменили всю картину. Солдаты 83-й не только расширили плацдарм на восточном берегу; они уже наступали с него. Маклейн был уверен, что 83-я плацдарм ни за что не отдаст, но сомневался, выдержит ли хилый кабель парома 2-й бронетанковой дивизии артобстрел. Уже договорились, что часть 2-й бронетанковой начнет переходить Эльбу по «мосту Трумэна», наведенному 83-й дивизией. Так что Маклейн не видел причин, почему бы 30-й дивизии, сейчас выходящей на позиции, не атаковать Магдебург и не направиться к мосту Автобан. С той скоростью, с какой продвигались сейчас войска, плацдарм 83-й можно было бы быстро расширить, чтобы связаться с отрезанными батальонами напротив парома 2-й дивизии. С сильно расширенного плацдарма можно будет продолжать наступление.

Маклейн решил обойти Магдебург. «Мост Трумэна», как и предвидела 83-я, станет воротами Берлина.

На рассвете в субботу 14 апреля генерал Хиндз ждал у паромной переправы, когда свяжут вместе три понтона. Они должны были составить платформу парома, которую с помощью каната можно будет подтягивать взад-вперед, пока не построят мост.

Снаряды все еще падали на оба берега плацдарма, и войска на восточной стороне вели ожесточенный бой. С пехотой они еще некоторое время могли справиться, однако Хиндз всерьез опасался танковой атаки. Американцы на восточном берегу все еще не имели ни артиллерийской, ни танковой поддержки.

Первым на понтонный паром вкатили бульдозер. Чтобы танки и тяжелые орудия могли взобраться на восточный берег реки, его необходимо было нивелировать.

Автомобиль-амфибия (DUKW с шестью ведущими колесами) должен был тянуть платформу, а канат — ускорять движение. Хиндз с тревогой наблюдал за операцией. Два троса уже лопнули, и их смыло течением. Остался последний канат и последние понтоны.

Трудоемкая операция началась. Паром медленно выдвинулся на середину Эльбы, но, когда уже приближался к восточному берегу, случилось невероятное. Просвистел одиночный снаряд и — один шанс из миллиона! — перерезал трос. Окаменевший в шоке Хиндз смотрел, как паром и бульдозер уносит течением. Очнувшись, он с горечью сказал: «Все усилия насмарку!»