Чтение онлайн

Кете Хойзерман привезли 7 мая. Она сразу же опознала челюсть и мосты, поскольку отчетливо были видны следы работы, выполненной несколько месяцев назад. Кете выдали пакет с продуктами и отвезли обратно в Берлин. Через два дня ее забрали снова и на этот раз привезли в Эркнер. На поляне она увидела ряд открытых могил, в которых находились тела. «Опознайте их», — предложил русский, и Кете сразу же узнала тела Йозефа Геббельса и его детей. Девочки были в ночных фланелевых рубашках с рисунком из мелких красных роз и переплетенных голубых цветов. Трупа Магды Геббельс там не было.

Последствием идентификации зубов Гитлера для Кете Хойзерман стало одиннадцатилетнее, по большей части одиночное заключение в советской тюрьме.

Что случилось с трупом Гитлера? Русские уверяют, что кремировали его за границами Берлина, но не говорят где. Они также заявили, что не нашли тела Евы Браун, что, вероятно, оно сгорело полностью, а те его части, что обычно подлежат идентификации, уничтожены или разбросаны во время жестоких обстрелов правительственных зданий [65] .

Утром 30 апреля, когда Готтхард Хейнрици шел по коридору своей штаб-квартиры перед тем, как покинуть ее навсегда, дорогу ему заступил молодой капитан.

— Генерал, — сказал он, — вы меня не знаете. Я работаю в оперативном отделе. Как все остальные, я знаю, что вас освободили от должности и приказали приехать в Плен. — Хейнрици промолчал. — Умоляю вас, не спешите туда.

— О чем вы говорите? — спросил Хейнрици.

— Много лет назад по воскресеньям я бегал за полковым оркестром в Швабиш-Гмюнде во время церковных парадов. Вы тогда были майором, сэр. Позже я близко познакомился с человеком, который тогда был вашим адъютантом.

— Да… Роммель.

— Герр генерал, надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что не желаю вам той же судьбы, что настигла фельдмаршала Роммеля.

Хейнрици пристально посмотрел на капитана:

— Что вы имеете в виду? Роммель был убит во время военных действий.

— Нет, сэр. Все было не так. Его вынудили совершить самоубийство.

— Откуда вам это известно? — резко спросил Хейнрици.

— Я был адъютантом Роммеля. Мое имя Хельмут Ланг. Умоляю вас, поезжайте в Плен как можно медленнее. Может быть, пока вы доберетесь туда, война закончится.

Хейнрици поколебался, потом пожал Лангу руку.

— Спасибо, — чопорно произнес он. — Большое спасибо. Хейнрици вышел из здания.

На улице собрались члены его маленького штаба. Кто-то скомандовал, и все отсалютовали. «Я хочу поблагодарить всех вас», — сказал Хейнрици и попрощался лично с каждым. Капитан Генрих фон Била, адъютант генерала, открыл дверцу автомобиля, и Хейнрици сел на заднее сиденье. Фон Била сел рядом с шофером и сказал: «Плен». Хейнрици подался вперед и похлопал шофера по плечу.

— Мы не спешим, — добавил он.

Назавтра поздно вечером Хейнрици добрался до казарм в Плене. Когда он вошел в свою комнату, играло радио. Вдруг музыка оборвалась. После тихой барабанной дроби объявили, что фюрер мертв. Было 10 вечера 1 мая.

Уоррент-офицер Дикси Динз вместе со своим немецким охранником Чарли Гумбахом слушал новости. Это были самые лучшие новости из всех, что Дикси слышал за долгое-долгое время. «…Фюрер сражался против большевизма до последнего дыхания», — торжественно произнес диктор. Динз огляделся. Он и Гумбах сидели в подвале какого-то дома к востоку от Лауэнбурга совсем рядом с линией фронта. В подвале сидели и хозяева дома. Жена хозяина при последних словах диктора расплакалась.

Динз еле сдержал свой восторг. Хотя фюрер, может, и вправду мертв, но война еще не закончилась. Еще предстоит преодолеть немецкие позиции, и это будет нелегко при такой интенсивной перестрелке. Потихоньку все обустроились на ночь в неудобном подвале. У Динза не было проблем со сном. Он несколько дней непрерывно крутил педали велосипеда, пытаясь добраться до британских позиций. Он уже недалеко от цели, и теперь все зависит от удачи. Надо только убедить фрицев пропустить его. Это была последняя мысль Динза перед тем, как он погрузился в сон. Проснулся он внезапно, словно от удара, и действительно кто-то тыкал его под ребра автоматом, приговаривая: «Эй, парень, поднимайся». Дикси открыл глаза и уставился на здоровенного парашютиста 6-й британской воздушно-десантной дивизии.

Пока Дикси и Чарли спали, этот район был захвачен. Динз вскочил вне себя от радости и объяснил, кто он такой. Его и Чарли немедленно отконвоировали в штаб роты, затем передали в штаб дивизии, а потом и корпуса. В конце концов они предстали перед генерал-лейтенантом Эвелином Баркером, командующим 8-м корпусом. Динз опять разъяснил ситуацию:

— К линии фронта марширует двенадцать тысяч военнопленных королевских ВВС. Наши самолеты их обстреливают!

Он показал на карте генералу Баркеру, где оставил своих людей. Генерал вздрогнул и схватился за телефон… и отменил очередной авианалет на тот же район.

— Теперь все будет в порядке, — с явным облегчением произнес Баркер. — Мы займем тот район не позже чем через сорок восемь часов. Вы пока отдохните.

— Нет, сэр, — отказался Динз. — Я обещал полковнику Остману вернуться.

Баркер изумленно взглянул на Динза:

— Вам это не кажется глуповатым? В конце концов, мы будем там через несколько часов.

Однако Динз стоял на своем.

— Ну, тогда я дам вам автомобиль с флагом Красного Креста. Так вам легче будет добраться. И скажите всем фрицам, которых встретите, что им лучше сдаться.

Динз отсалютовал и отправился к выходу, оглядываясь по сторонам.

— А где мой немецкий охранник Чарли Гумбах?

— Топает в лагерь военнопленных, — откликнулся кто-то.

— Я без него не уйду, — раздраженно проворчал Динз. — Я дал слово чести.

Чарли быстренько вернули, и в трофейном «мерседесе» с флагом Красного Креста на капоте Динз и Гумбах отправились в обратный путь.

Два дня спустя Дикси Динз привел своих людей к британским позициям. Впереди шли волынщики. За ними, высоко подняв головы и расправив плечи, шагали тощие, усталые британцы, бывшие военнопленные. Теперь в плен попали полковник Остман и его охранники. Динз и некоторые из его людей прошли с ними к территории британского лагеря для военнопленных. Обе группы выстроились лицом друг к другу и встали по стойке «смирно». Остман шагнул вперед и отсалютовал Динзу, тот ответил тем же и сказал:

— До свидания, полковник.

— До свидания, мистер Динз. Надеюсь, мы еще встретимся.

Затем Динз повторил:

— Смир-на!

И Остман с охранниками промаршировали на территорию лагеря. Проходя мимо Динза, Чарли Гумбах помахал ему.

Смертоносные снаряды неслись со всех сторон. Буссе метался вдоль позиций, крича на своих людей: «Встать! Вперед! Осталось всего несколько миль! Венк ждет!» Он сам так устал, что уже не помнил, какое сегодня число и который час. Казалось, уже недели 9-я армия с боями прорывается к Венку. Боеприпасов почти не осталось, практически не было пушек, лишь несколько минометов. Правда, были пулеметы, но стрелять из них было нечем. Куда ни бросал взгляд Буссе, повсюду валялись солдаты, которые не могли даже пошевелиться. Буссе и его офицерам приходилось прикладывать все свои силы, чтобы заставить их идти. Ситуация осложнялась тысячами беженцев, примкнувших к войскам. Пищи тоже не хватало. Ее не хватало даже для солдат.