Чтение онлайн

Негативные издержки высоких темпов роста производительности труда привели к появлению в Европе предложений, направленных на их ограничение. Например, Британский аналитический центр New Economics Foundation предлагает ввести 21-часовую рабочую неделю [886]. Т. Джексон, автор книги «Процветание без роста: Экономика для конечной планеты», полагает, что: «возможно, в долгосрочной перспективе… было бы более простым и привлекательным решением: снизить наше стремление к бесконтрольному росту производительности труда. Если снизить давление на «педаль газа» эффективности и создавать рабочие места в тех секторах, которые традиционно считаются «малопродуктивными»» [887]. Этот рецепт в определенной мере уже использует американская экономика, где в 1990–2008 гг. на образование, медицину и госуправление приходилось около 50 % всего роста числа рабочих мест [888].

Другая группа предложений, направленная на замедление темпов роста, связана с искусственным повышением стоимости ресурсов. Например, постепенное долгосрочное удорожание энергоресурсов за счет введения последовательно увеличивающегося экологического налога, согласно модельному расчету Германского института экономических исследований, повысило бы спрос на рабочую силу и замедлило бы темпы автоматизации производства. А рост транспортных расходов установил бы новые пределы транснациональному разделению труда [889].

Еще сильнее затормозить темпы роста производительности труда можно за счет повышения стоимости сырья, отмечает В. Штаэль в своем примечательном отчете «Западня ускорения, или Победа черепахи». Повышение цен на ресурсы обеспечило бы долговечным изделиям преимущество в части расходов перед недолговечными и способствовало бы росту занятости. В качестве обоснования своих доводов В. Штаэль приводит сравнительные расчеты стоимости жизненного цикла автомобиля, у которого шасси и блок двигателя служат двадцать лет вместо обычных десяти [890].

Большинство подобных мер уже неоднократно применялись, так, например, создание низкопроизводительных рабочих мест для предотвращения роста безработицы в период экономических кризисов, например, Великой депрессии. Сокращение продолжительности рабочей недели в европейских странах было введено в 1960-х гг. Создание изделий с длительным жизненным циклом широко практиковалось в Советском Союзе.

Однако перспективы развития подобной практики крайне ограничены: снижение производительности труда в отдельно взятой стране приведет к снижению ее конкурентоспособности на мировом рынке. Не случайно, как отмечают Г. Мартин и Х. Шуманн, «любая подобная инициатива отвергается, стоит тому или иному представителю промышленников намекнуть, что повышение цен на энергоносители вытеснит тысячи компаний за границу» [891]. Но главное не в этом, а в том, что темпы роста производительности труда в развитых странах и так колеблются на уровне 1–2% и продолжают снижаться. Их принудительное дальнейшее сокращение может привести к болезненному снижению качества и уровня жизни.

Низкий рост производительности труда представляет проблему, поскольку ведет к снижению прибыли на капитал и как следствие к системному кризису. С другой стороны слишком высокие темпы роста производительности труда также создают проблему, поскольку ведут к появлению избыточной рабочей силы, снижению спроса и как следствие к кризису перепроизводства. Получается замкнутый круг, из которого человечеству до сих пор удалось вырываться, только благодаря непрерывному расширению экономической системы, однако к настоящему времени она достигла своего максимума — она стала глобальной и упирается только в границы планеты. 

Для того, чтобы дополнительно прояснить и несколько систематизировать полученные выводы, необходимо дать им некоторый теоретический комментарий. Т. е. описать условия работы машины, конечным продуктом которой является капитал. Назовем ее «машиной капитала».

Способность любой физической системы к совершению работы определяется ее внутренней энергией, основными параметрами которой в физике являются разницы потенциалов, температур, давлений и т. п., а в экономике — разница стоимостей труда и потребления, т. е. L1 — L2. Именно эта разница определяет объем совершаемой полезной работы, выражающейся в появлении прибыли или прибавочного продукта. Назовем этот вид энергии — человеческой энергией .

Здесь действительно можно провести аналогию с законами термодинамики, в том смысле, что «машина капитала» может перерабатывать сырье в конечный продукт только посредством цикличного преобразования человеческой энергии. Эта машина обладает двумя особенностями: во-первых, поскольку она обеспечивает расширенное воспроизводство капитала, ее КПД должен быть больше единицы. Это возможно, только если она получает дополнительную внешнюю энергию. А во-вторых, благодаря реинвестированию прибыли, ее циклы носят постоянно расширяющийся характер.

Внешняя энергия добывается двумя хорошо известными способами: с одной стороны, экстенсивным снижением стоимости труда или внедрением достижений научно-технического прогресса и с другой — расширением или созданием новых рынков сбыта. Причем оба эти способа взаимосвязаны между собой, что приводит к необходимости воспроизводства расширенных циклов и как следствие к постоянному притоку внешней энергии.

«Машина капитала» имеет свой коэффициент полезного действия, попытка искусственного его повышения ведет к тому, что машина начинает работать вразнос. Этот процесс можно наглядно продемонстрировать на примере роста социального неравенства:

Искусственная максимализация нормы прибыли k при прочих равных условиях может быть получена только за счет снижения доли основного потребления Q(L1). Эффект усиливается, если вырученная прибыль не реинвестируется в реальный сектор, т. е. не превращается в инвестиции, а в поисках более высокой доходности выводится либо за границу, либо на спекулятивный рынок. В результате происходит обвальное падение спроса, а вслед за ним и производства.

Особенностью современного этапа является появившаяся с глобализацией, техническим прогрессом и падением Советского Союза возможность реализации неолиберальной идеи искусственной максимализации прибыли за счет повышения эластичности заработной платы, т. е. регрессивного перераспределения общественного продукта. Это привело к началу вымывания среднего класса в развитых странах мира.