Чтение онлайн

Бывало, он шатался по лесам в поисках сражений, уничтожая атаковавших его монстров, но когда боевая лихорадка проходила, все что оставалось – отвращение к самому себе. И каждый раз из глотки Баррета вырывался рев.

"Раааааааааа!"

***

Однажды, когда он шел в толпе в Джуноне, что-то ударилось о его руку-протез. Посмотрев вниз, он увидел плачущего ребенка. Кровь струилась по его лбу. Когда он нагнулся, чтобы осмотреть рану малыша, женщина, которая наверняка была его матерью подбежала крича: "Пожалуйста! Пожалуйста, простите моего мальчика, умоляю вас! Я сделаю все, что скажете!"

Глаза матери были прикованы к автомату, установленному заместо кисти правой руки Баррета.

"Во времена мира, я ничем не отличен от монстра," – подумал он.

Времена меняются, поря и ему подумать о новом пути в жизни. Он не был уверен, какой будет этот путь, но точно знал, что ему нужно поменять в первую очередь.

Баррет решил проведать Старика Сакаки – мастера, что однажды смастерил ему протез. У первой версии был простой дизайн с крюком на конце. Баррет был недоволен. Он хотел иметь больше возможностей: копаться в грязи – старик сделал ему руку-ковш, работать по дереву – изготовленный на заказ молот отлично подходил. Но Баррету они не нужны были. И однажды старик сказал ему: "У тебя в голове нет ничего, окромя мести Шин-ре, и ты никогда не будешь доволен, держа что-либо в этой руке. На! Держи это и никогда не приходи ко мне снова".

То, что старик дал ему, было адаптером, позволявшим крепить любые инструменты к его руке. Используя его, Баррет мог приделать к своей правой руке былые протезы… или оружие.

– Что приделывать – это только твое дело. Но подумай, прежде чем что-либо делать.

Несмотря на предупреждения старика, Баррет не утруждал себя размышлениями. Последующие дни он провел подбирая себе оружие. Он пробовал любое, которое мог достать, увеличивая свою огневую мощь. В следующие несколько лет, все что Баррет крепил к своей культе было оружием.

Вернувшись в мастерскую, он попросил старика сделать ему новую руку – с более мягкой структурой, с кистью руки на конце. Такую, которую никто не будет бояться. Такую, которая позволит ему вернуться к повседневной жизни. Старик Сакаки фыркнул и уставился на Баррета.

– Я не хочу больше только сражаться. Не хочу, чтобы люди меня боялись.

– Что ж… И кем же ты хочешь быть?

– Как я уже сказал… – Баррет остановился на полуслове, ища ответ внутри себя, но не нашел его.

Какого черта он будет делать в мире, где люди учатся улыбаться заново.

– Блин, кабы, я знал!

***

– Мне потребуется неделя. Устроит?

– Да. Пока ты будешь работать, я…

– Если у тебя нет каких-либо планов, – перебил старик, – почему бы тебе не помочь моему племяннику с работой? А взамен… Хммм…

– Забудь, мне не нужно ничего взамен.

– Я все же придумаю что-нибудь.

***

На следующий день, Баррет ехал в грузовике. Племянник Старика Сакаки вел машину, и Баррет вспомнил, что именно такой же грузовик возил его повсюду, когда он был еще ребенком. Двигатель его работал от пару, вырабатываемого от сжигания угля и нагревания воды котле.

Для его обслуживания требовалось четыре человека, работающих одновременно: один вел машину, другой следил за показаниями приборов и еще двое кочегаров забрасывали уголь в печь. В задней части огромного корпуса грузовика находился кузов, в котором могли бы уместиться десять человек. Уголь занимал место место пятерых и Баррет – еще двоих.

Он растянулся, обратив лицо вверх, глядя в небеса. "Чувак, эта колымага еле едет", – подумал он. В этом не было чьей-то вины. Большие машины, работающие на угле, всегда так тащатся. Экипаж покрывался потом, работая в бешеном темпе. Все механизмы работали в полную силу. Кочегар среднего возраста вышел в кузов, дабы отдохнуть.

– Прости, что мешаю тебе злиться, но я присяду.

– Ничего, я не злюсь.

– Ага, только вот лицо твое говорит о другом.

Баррет поднялся и уставился на мужчину.

– Чо те нахрен надо?

– Вот видишь – я прав.

Оба замолкли на мгновение. Кочегар нарушил тишину первым.

– Планируешь быть нашим телохранителем вечно?

– Я всего лишь делаю старику услугу. Что будет дальше, я не знаю.

– Ты не создан для этого?

– Быть телохранителем? Нет человека более подходящего, чем я, для такой работы?

– Точно не скажу. – кочегар умолк. Баррет ожидал продолжения.

"На кого, я, блин, похож? Придурок."

– Выскажись уже, чувак.

"Быть может, парень подкинет мне мыслишку, что мне делать со своей жизнью".

– Кто я по-твоему?

– На того, кто вместо того, чтобы мочить монстров, что приходят, идет и ищет их логова, чтобы крушить.

"Да что ты, блин, знаешь, вообще!"

– Даже если ты не знаешь, где они находятся, – подытожил кочегар с улыбкой.

– То есть, по-твоему, я идиот?

– Все не так просто. Может быть тебе гордиться этим?

Баррет посмотрел ему в глаза и засмеялся. Кочегар вернулся к своей упорядоченной работе.

– Могу я попросить у тебя совета? – обратился Баррет к кочегару.

– Зависит от совета.

– Я хочу искупить грехи. Именно поэтому, я в дороге. Но сколько бы времени не проходило, я так и не нашел, как сделать это. Может быть, я именно такой человек, как ты и описал. Как думаешь, что такой парень, как я должен сделать, чтобы искупить вину?

– Все зависит от грехов.

– Многие погибли… из-за меня.

Баррет мысленно вернулся в то время, когда они взорвали Мако-Реактор № 1 вместе с товарищами из организации Лавина. Причиненный вред был более значителен, чем они рассчитывали. В городе была паника. Его друзья погибли и граждане, которых он не знал.

Кочегар заметил, что Баррет притих и сказал:

– Ты просто должен жить дальше, вот и все. Пытайся, чтобы не произошло.

– Я боялся, что ты это скажешь.

– И если ты не знаешь, где логова чудовищ, ты ищешь и крушишь их. Быть может, настанет день и ты избавишься от монстров нав… Эй, смотри! Вон!

Кочегар указал за грузовик. Их преследовал мелкий, но угрожающий монстр. Баррет навел дуло своей правой руки на него и выстрелил, даже не целясь. Тело существа разлетелось на ошметки в скорострельном огне.

– Хреново быть монстром сегодня, – прокомментировал Баррет.

Повернувшись, чтобы сказать кочегару о том, что волноваться не о чем, он заметил, что тот не отрывает глаз от его правой руки. Прямо, как женщина из Джунона.