Чтение онлайн

Он вздрогнул.

— Чего вы хотите, Эйвери?

Деловито. Будто бы все в жизни решается переговорами.

Я встряхнула головой. Он оставался таким спокойным, а потрескивающее пламя выбрасывало языки в воздух, продолжая уничтожать все, что ему доставалось.

Мне требовалось покинуть комнату, но он преграждал путь.

Он сделал шаг в сторону, и я инстинктивно попятилась к стене.

— Мы поговорим с Грантом и что-нибудь придумаем, хорошо? — предложил он.

Но он ошибался. Разумеется, ни о чем таком и речи быть не могло.

— Сэди, — выговорила я, наконец догадавшись. Она, как и я, доверилась не тому человеку. Моя жизнь была ее жизнью. Она следовала по тому же пути, узнала его имя — и уверовала, что он скажет ей правду.

— Вы ее убили, — прошептала я и зажала рот ладонью от ужаса, вызванного этой правдой.

Это он привез ее на вечеринку. Человек, которого никто не видел.

Он прикрыл глаза и поморщился.

— Нет, — выговорил он. Но отчаянно, умоляюще.

Я уже видела, как разворачивались события, как она действовала — три шага назад, и она нашла Бена Коллинза в статье, как нашла его и я. Попросила заехать за ней, назвала адрес, где намечалась вечеринка. Сэди, которой ее открытие придало сил, считала, что собрала всех в одном месте так, как и хотела, — для финального, рокового удара. О выслеженных платежах она умолчала; ей нужен был только он. И деньги, которые она украла из компании, понадобились для этой цели. Для него. Но она не усматривала опасности в тех местах, где она действительно таилась.

— Все, что ей было нужно от вас, — правда, — сказала я.

Он дважды моргнул со стоическим выражением лица, потом заговорил:

— И что бы это дало теперь? Я бы похоронил нас всех. И ради чего? Мы же не в силах изменить прошлое.

Ради чего? Как он мог спрашивать такое? Ради справедливости. Ради моих родителей. Ради меня.

Чтобы сказать правду — это Паркер виноват в смерти моих родителей. Потому что внутри этой семьи велась постоянная борьба за власть, и Сэди наконец нашла способ подорвать позиции брата. Рассчитанным, гибельным шагом.

Но за запертой дверью во время вечеринки произошло что-то еще. Она ошиблась в оценке своего собеседника. Как она повела себя — отстаивала свою правоту, предлагала деньги, верила, что он на ее стороне, пока он не нанес удар? Или они заспорили, опасность постепенно нарастала, намечался сдвиг от слов к насилию, пока не стало слишком поздно?

— Кровь в ванной. Вы ударили ее, — прошептала я. Не машина, ненароком сбившая другую с дороги. А руки, кулаки по живому телу.

— Она поскользнулась, — поправил он. — Это вышло случайно. Я не знал, что делать, и запаниковал. Ее было уже ничем не вернуть.

Но эти слова — пустая, ничего не содержащая ложь. Сэди дышала. Он не мог не заметить, что она дышит. Иначе зачем повез ее на утесы? Вода в ее легких, возможность выдать случившееся за самоубийство, место, выбранное для ее обуви, — последний штрих в его заметании следов. Его холодный, резкий ум спланировал положить конец чужой жизни, чтобы спасти то, что осталось от его собственной.

Неужели Ломаны много лет назад сделали из него душегуба? Превратили его в соучастника преступления, провоцировали сдвиг его морали до тех пор, пока он не научился оправдывать даже убийство?

Он снова подкинул флешку на ладони и сунул ее в карман.

— Она говорила мне, что доказательства есть кое у кого еще. Я всегда думал, что у вас.

Но нет, не у меня. А у Коннора, хотя он об этом не знал. Должно быть, вот почему Сэди захотела видеть его на вечеринке и позвала туда их обоих. Безопасность — в знаниях и в числах. В толпе.

К тому времени на столе не осталось ничего, кроме вырезки из газеты со статьей о гибели моих родителей. Словно он опять стирал все следы Сэди.

— Она была в сознании, — сказала я. — Она пыталась выбраться из багажника. У меня есть доказательства.

То, что он не мог уничтожить прямо в этой комнате.

И тут все опять изменилось. Его лицо, дым, треск пламени.

— Из вашего багажника, — безучастно уточнил он. — Телефон, который нашли вы, принадлежал человеку, с которым ссорились вы, улики нашлись в вашем багажнике. И этот человек — дочь семьи, которая только что уволила вас. Поверьте, все это вам совершенно ни к чему.

Будто я — ничто. Беспомощна как тогда, так и сейчас. Человек, которого он обвинит во всем. Человек, который поплатится.

Теперь-то мне было ясно, почему он так упорно расспрашивал нас про вечеринку. Допытывался, кто мог видеть его или Сэди. Кто мог заметить, как он выносит ее обмякшее тело через переднюю дверь. Кто мог быть свидетелем того, как он сбрасывал ее с утесов, или приводил обратно мою машину, или пешком возвращался к своей машине, оставленной на парковке у мини-отеля.

А потом там появилась я. Он увидел меня на утесах, как раз когда «нашел» ее сандалии. Если он нашел их, тогда, само собой, на них должны быть его отпечатки. То же самое он сказал обо мне, когда я принесла ему телефон Сэди.

Вот почему он вновь и вновь расспрашивал меня про тот вечер. Вот почему так внимательно наблюдал за мной во время допросов, пытаясь понять, что я скрываю. Он боялся, что мне известно больше, чем я говорю.

Последняя деталь головоломки. Невысказанный вопрос, на который он искал ответ с той самой ночи: видела ли я его?

— Просто скажите мне, чего вы хотите, — с этими словами он потянулся за вырезкой, лежащей на столе.

— Стоп! — и я сама схватила вырезку, хоть дорожить ею — глупее не придумаешь. Можно было бы найти другую в печатном или электронном виде. Если бы не осознание, что у меня опять отнимают что-то без моего разрешения.

Вырезка была уже у меня, но он метнулся ко мне и схватил за руку.

Кристально ясная картина.

Этот человек убил Сэди за то, что она знала правду. У меня нет ни малейшего шанса доказать мою невиновность, представить мою сторону дела. Он убил, чтобы защитить самого себя, — только и всего. А теперь я стала для него угрозой.

Я отшатнулась, стряхивая с себя его пальцы, и кинулась в обход стола к двери. Он снова ринулся в мою сторону, сбил мусорную корзину, вывалил из нее пылающие бумажные потроха. Увидел, как задымился узорчатый ковер. Широко раскрыл глаза.

Я побежала прочь. Вылетела из комнаты, слыша за спиной шаги Бена Коллинза. Он звал меня по имени, вслед нам летел запах дыма. На лестнице — открытой, винтовой — он догнал бы меня слишком легко. И я шмыгнула в ближайшую комнату, захлопнув за собой дверь.

Комната Сэди.

Там не было замков. И спрятаться было негде — в интерьере, демонстрирующем чистоту линий. Под кроватью — голые половицы. Открытое пространство. Здесь не было места секретам.

Сработала и пронзительно, на одной ноте, завыла пожарная сигнализация.