Чтение онлайн

"Как назло, никого нет дома. А он ведь всех сдаст, всех до одного! Я же видел это по лицу. Жалко, что я не смог подобраться ближе..."

Его раздумья прервал недовольный возглас пожилой женщины, долго ждущей своей очереди.

– Вы еще звонить будете или нет?

– Нет, - пробормотал Кирилл и зашагал к ближайшему вокзалу.

"Бежать, и быстрее!" - думал он.

В это время внизу, на пустом перроне, Еремин, стоя за колонной, отделяющей его от урны с бомбой, размышлял о том, куда девался его грипп. Голова уже не болела, да и тело звенело, как натянутая струна. Размышления его прервало появление на перроне двух человек в штатском. Еремин решительно шагнул им навстречу, но тот, что постарше, с ходу показал милиционеру свои корочки и спросил:

– Где бомба?

– Там, за колонной.

Склонившись над урной, оба минера недолго рассматривали находку Еремина, затем седой осторожно, одним пальцем раскрыл пакет и заглянул вовнутрь.

– Она, родимая. Так я ее себе и представлял. Пластиковая канистра, батарея. Ничего нет нового в этом мире.

– Может, вызвать робота?

– Долго, отсюда не виден таймер. Сержант, ты нашел эту дрянь?

– Да.

– А теперь, дорогой, уходи отсюда как можно дальше.

Они поднялись наверх минут через двадцать. Спутник седого нес пакет с бомбой.

– Ну что?
– спросил Воронов.

– Можно открывать станцию. Оставалось пять минут.

Четверых членов организации взяли в течение часа, ускользнул только Кирилл.

– Типичная подпольная организация боевиков, со строгой дисциплиной и конспирацией. Называют себя Революционный фронт рабочего класса, Эр-фэ-эр-ка, - докладывал Воронов в тот же вечер Волошину.
– Деление на пятерки, только один знает вышестоящего руководителя. Трое из них рассказали все, а вот этот молчит. Именно он поддерживал связь с руководителями, приносил химикаты для изготовления взрывчатки, детали к бомбам, листовки.

Он протянул фотографию красивого парня с длинными волосами.

Даже на снимке было видно явное упрямство на продолговатом, породистом лице.

– Какую они проповедуют идеологию?

– Типично левацкую, ближе к троцкизму. Создание революционной ситуации в стране, подготовка всеобщего восстания, диктатура пролетариата... Старая фразеология.

– То есть ничего материального они из этого извлечь не могли?

– Нет, все бедны как церковные крысы. Может, применить к этому спецмеры?

Вершинин еще раз взглянул на снимок упрямца и отрицательно покачал головой.

– Нет, не поможет. Идейные, они хуже всего. Любой наемник расколется, а этого просто так не возьмешь.

На минуту он задумался, потом сказал:

– Узнай-ка про него все: семья, девушка, привязанности. От этого потом и пляши.

Спустя четыре часа Валерия Сурикова привели на очередной допрос. Сев на стул, студент закинул ногу за ногу, сцепил руки на коленях и, откинув голову назад, застыл в ожидании вопросов. Воронов пристально рассматривал парня. Длинные темно-русые волосы удивительно шли к его одухотворенному лицу. Большие темные глаза, высокий лоб, впалые щеки, при всем этом свитер грубой вязки с растянутым воротом и потертые джинсы.

"А он действительно похож на какого-нибудь революционера времен девятьсот пятого года. Просто левый эсер, как там его, Иван Каляев, что ли? Вон как голову вскидывает, как необъезженный жеребец. Философское отделение МГУ, студент-отличник, но в последнее время основательно запустил учебу...
– припомнил Воронов строки характеристики.
– Еще бы! Тут не до учебы, с такими делами".

– Ну что же, Валерий, - начал он.
– Прошлый раз мы говорили с тобой о моральном праве убивать людей во имя некой великой и светлой цели.

– Да, - негромко, но с явным вызовом в голосе подтвердил студент. Это неизбежно, жертвы окупятся счастьем будущих поколений.

– Ну как же, философия "леса и щепок". Только понимаешь, Валерий мы ведь вынуждены защищать этих людей, нынешних. И они, эти самые люди, чуть не растерзали вашего подручного. Ну ты видел его на очной ставке.

Валерий снисходительно усмехнулся. Он не верил, что с Сергеем все это сделала толпа, и ждал, когда же и к нему применят пытки. О них он думал без страха, наоборот, с подкатывающим к горлу восторгом от своей будущей победы.

"Ничего они не добьются. Эти люди никогда не поймут избранных, тех, что вершат настоящую историю".

Воронин по глазам понял, что подследственный мыслями уже где-то в другом мире.

– Ну что ж. Я знаю, что тебя так просто не проймешь, - сказал следователь, поднимаясь с места.
– Пошли, студент.

По длинным тюремным коридорам они поднялись наверх, в комнату, заставленную мониторами. Валерия усадили на стул.

– Говорить ты не хочешь, так что давай с тобой посмотрим кино, ужастик, или, как это там называется, триллер?

После этого он кивнул головой одному из операторов:

– Начинайте.

На большом мониторе появилось изображение обычной камеры, примерно такой же, в какой содержали и самого Валерия. Изображение было не совсем четкое, черно-белое, в помещении явно не хватало света. Посредине комнаты стоял большой стол, на нем что-то очень знакомое Валерию. Когда вошедший человек начал возиться со всем этим, студент понял, что это их бомба, та самая, последняя. Человек на экране показал в телекамеру включенный таймер с цифрами шестьдесят, и аккуратно уложил бомбу во все тот же пакет с рекламой "Мальборо". После этого он вышел, а минуты через две в камеру начали вводить и рассаживать по стульям людей. С ужасом Валерий понял, что это его родные: мать, отец, младший брат, сестренка. Последней в камеру ввели Ирину, девушку Сурикова. Дверь закрылась, и все пять человек остались наедине с бомбой. Словно не веря своим глазам, Валерий оглянулся на следователя.

– Да-да, - подтвердил Воронов.
– Это ваши родные, ваша семья, ваша девушка. Мы многое узнали о вас. Вы же у нас идейный, что там какие-то сорок человек погибших и сто искалеченных ради великого дела освобождения рабочего класса. Так что познакомьтесь ближе, как все происходит на самом деле. После взрыва мы сходим туда и посмотрим на все это уже в цвете. Вряд ли они погибнут сразу, кто-то еще будет жив. Одной из девушек в вагоне оторвало обе ноги, самое жуткое, что она осталось жива. Представляешь, какая у нее будет дальнейшая судьба? Кто знает, может, так же получится и с твоей Ириной. Это будет справедливо, согласен? Древние раньше говорили: "Око за око - зуб за зуб". Так что смотри, думай.

Валерий не отвечал, по его лицу сплошным потоком стекал пот, казалось, что он задыхается. Не отрываясь, он всматривался в такие знакомые, родные лица. А люди в камере явно не понимали, зачем их сюда привели, тихо переговаривались. Старшие выглядели встревоженными, лишь дети быстро оправились и начали толкаться, хихикать, шептать друг другу что-то на ухо. Время от времени картинка менялась и появлялись часы с обратным отсчетом. Пятьдесят пять, пятьдесят, сорок пять. Наконец Суриков не выдержал: