Чтение онлайн

Кадры любительской съемки зафиксировавшие выстрел Юрия из подствольника и последующий взрыв КАМАЗа крутили по всем каналам. Правда куда-то исчезли кадры обстрела боевиками блокпоста, тем более смерть Зинченко. Показывали только сам выстрел и потом крупно лицо Юрия склонившегося над телом друга.

Следствие длилось всего две недели, сам суд - три дня. Первый раз войдя в зал заседаний Юрий сразу почувствовал как от этих затянутых в черные мантии людей веет холодом высокомерия и непонятной ему ненавистью. Он понял все из выступления прокурора, итальянки Андре Конте, пожилой женщины с лицом, на котором напрочь отсутствовали какие либо эмоции.

– Мы не можем терпеть пока на нашей прекрасной земле существуют хоть какие-то нарушения прав человека. Этот же человек нарушил самое важное право человека, право на его жизнь. В лице этого жалкого полковника мы судим не только его, но и все это громадное, варварское государство. Государство, где раздавлены все права человека, где отсутствует сама свобода.

Все попытки адвокатов доказать, что Юрий стрелял сторону КАМАЗа в состоянии аффекта и неприцельно ни к чему не привели. Благодаря усилиям российских спецслужб была найдена и показана по телевидению вся запись инцидента на пропускном пункте "Кавказ". Несколько подкупленных журналистов опубликовали действительную версию всего происшедшего. Потихоньку общественное мнение начало склоняться в сторону Мирошкина. Но несмотря на все усилия дипломатов и адвокатов международный трибунал в Гааге приговорил Юрия Мирошкина к пожизненному заключению. Та же самая прокурорша в интервью одной из телекомпаний откровенно призналась в том, что в этом случае она искренно сожалеет, что в Европе отменили смертную казнь.

– А жаль, это было бы хорошим уроком всем этим русским варварам.

Узнав о решении суда Сизов пришел в ярость. Его личный секретарь Фартусов еще ни когда не видел Диктатора в таком состоянии. Получив все указания он вышел в приемную и немедленно позвонил Соломину.

– Виктор Андреевич, срочно зайдите к Владимиру Александровичу.

Через три минуты Премьер вошел в приемную Сизова, кивнул головой Фартусову и хотел пройти дальше, но секретарь преградил ему дорогу.

– Виктор Андреевич, это я вас вызвал. Шеф не в себе, он разбил две хрустальных пепельницы и сломал стул.

– Чего это он?
– удивился Соломин.

– Это из-за Мирошкина.

– А-а, понятно.

– Кроме того он велел разорвать все отношения с Голландией, арестовать имущество Нидерландов в России, а так же задержать всех подданных королевства как заложников. Кроме того он велел готовить эскадру Балтийского флота к походу в Северное море.

У Соломина вытянулось лицо.

– Ну, это он уже через чур!
– пробормотал он.

Несколько секунд Премьер раздумывал.

– Где сейчас Сазонтьев?

– На Арбате, в Генштабе.

– Вызови его сюда, пусть принесет побольше водки и придумает какой-нибудь повод ее выжрать.

– Хорошо. Да, он велел вызвать к себе Мохнача, Ждана и Анисина. Потом Володина.

– Эти трое обойдутся, а Володина ушли куда-нибудь к ядреной фене, чтобы не нашли его дня три!

Кабинет Диктатора был пуст и премьер прошел дальше, неодобрительно осмотрев по ходу разбитый в щепки стул и лежащие у стены осколки хрусталя. Виктор нашел Сизова в комнате отдыха, тот лежал на диване, расстегнув китель и сорвав с шеи галстук. Лицо Владимира пылало как после бани, знаменитая прическа была растрепанна.

– К тебе можно?
– спросил Соломин.

– А, это ты, заходи.

Премьер с кряхтением втиснул в кресло свою квадратную от полноты фигуру и спросил.

– Ты на крестины-то ко мне завтра прийдешь?

– Ну я же обещал, значит прийду.

Две недели назад у Соломина родилась внучка, и Сизов пообещал быть ей крестным.

– Это хорошо. А проект бюджета смотрел?

– Нет еще, что там у тебя?

– Как обычно, расходы больше чем доходы.

Еще минут пять разговор вяло перепрыгивал с одной темы на другую, пока в дверях комнаты не показалась громадная фигура Главковерха. Сазонтьев выглядел несколько странно, трезвый, но какой-то загадочный, правую руку держал за спиной. Не соизволив поздороваться он прошел вперед и водрузил на небольшой журнальный столик литровую бутылку водки.

– Гуляем, курсанты, - сказал он.
– Хозяин, тащи огурцы.

– Это по какому еще случаю у тебя банкет, - нахмурился Сизов.
– Да еще с утра пораньше?

– На, читай, ты так долго этого добивался, - и Сашка бросил перед своим непосредственным начальником красные корочки.

– Да неужели! Никак наш маршал все-таки кончил академию, - добродушно засмеялся Соломин.

– Ну, молодец, - сказал Сизов, наконец оживляясь. Он даже сел на диване и с интересом изучил весь документ.
– А что ж вот так вот?
– Владимир показал рукой на бутылку.
– Поехали в ресторан, хоть в "Прагу", что ли, посидим, отметим.

– А что, по курсантски уже за падло? Водку в "бескозырке" уже брезгуем потреблять. Заелся, господин диктатор!

В комнате отдыха появился Фартусов отягощенный подносом со всякой снедью из кремлевского буфета: бутербродами с икрой, колбасами и ветчиной, любимыми Сазонтьевым солеными огурцами и двумя бутылями "Боржоми" для Премьера. Через полчаса Фартусова послали за еще одной бутылкой водки, но секретарь, помня пословицу, предусмотрительно принес две. Разрешил себе принять на грудь и давно уже не потреблявший из-за больной печени Соломин. Когда через два часа Фартусов осторожно заглянул в кабинет, гулянка была в самом разгаре. Соломин сидел уже в одной майке, два же его собутыльника так же скинули кители и расстегнули рубахи до самого пупка.

– Нет, Виктор, ты не понимаешь!
– орал Сизов, мотая указательным пальцем перед лицом Премьера.
– Это они не этого полковника унизили, это они всю страну унизили! Всю, и нас с тобой! Нас не боятся, понимаешь!

– Володя, ты пойми, мы сейчас стараемся оторвать Европу от Америки, а ты: "...разорвать отношения, послать крейсера в Северное море", процитировал Премьер.
– Нас не бояться должны, а уважать, понимаешь, уважать!

– Нет, Володь, Виктор прав, - Сазонтьев сосредоточенно хрумкнул огурцом и продолжил свою мысль.
– Понимаешь, я эту Голландию могу стереть в порошок секунд за сорок. Если прикажешь я снова пройду на "Петре Великом" и поставлю к верху раком весь мир, но это не тот метод. Виктор прав, когда тебя боятся, они в открытую не попрут, они будут шакалить, как с этим полковником, кусать тебя за пятки. Я считаю так - парня нужно вытаскивать любой ценой, этим голландским петухам врезать по самые уши по дипломатической линии, а всю эту судейскую камарилью опустить так, чтобы ни кто их больше не принимал всерьез...

Вернувшись в приемную Фартусов с ухмылкой заявил всем трем ожидавшим приема главам спецслужб.

– Отбой, ребята, по домам. Сазонтьев третью литровку открыл.

Лишь через сутки Володин вызвал к себе посла Нидерландов и вручил ему ноту протеста. Через три дня после этого был арестован некий гражданин Голландии Кнут Ренсенбринк по обвинению в шпионаже. Еще через три недели в неприятную ситуацию попала госпожа Андре Конти. При прохождении таможенного контроля в аэропорту имени Джона Кеннеди у ней в сумочке нашли пакетик с десятью граммами героина. Наркотик у ней учуяла специально обученая собака. Та же самая собака проявила интерес к еще одному пассажира этого же авиарейса, сидевшего как раз рядом с госпожой прокуроршей, но у него ни чего не нашли. Чернявый, налысо выбритый маленький человек непонятного возраста с серьгой в ухе сразу вызвал неприязнь у таможенников и пограничников своими развязанными манерами и не по ситуации нахальной, жизнерадостной улыбкой.

– Ой, этот запах, наверное, осталось от рукопожатия с моим сыном, пояснил он.
– Он у меня давно сидит на игле, и он же провожал меня в аэропорту.

– Господин Марк Спирин, зачем вы приехали в США?
– сурово спросил один из чиновников.

– Я хотел бы поработать здесь.

– Но у вас гостевая виза!

– Ну и что?

Чиновник миграционного агентства с возмущенным лицом вернул документы странному человеку.

– Мы отказываем вам во въезде в Соединенные Штаты Америки.