Чтение онлайн

– Здравствуй, попа, Новый год! – с этими словами Сашка принялся за реинкарнированную трапезу.

– Хорошо тебе смеяться, – злобно проворчал я. – А меня завтра Снегирёв с какашками смешает.

– Экий ты деликатный! Смешает!.. Смешает, да не съест! – Сашка заржал.

– Да лучше бы съел. Не так досадно было бы, – я налил себе водку прямо в винный бокал, который по чистому недоразумению оказался на нашем столе.

– Ну! Какие будут мысли? – игриво поинтересовался напарник, надкусывая расстегай. – Пойдём новобранцев искать, или с этими ещё потусим? Тут же как – вариантов других не видать. Всё, что можно было прошерстить, мы уже не по разу перешерстили. Может, ты и прав, стоит поискать среди потенциальных жертв? Ведь вычислил ты этих двоих. Однако, молодца! В точку! Есть всё же в тебе, Сергеев, божий дар – интуиция!

– Интуиция – это природный дар. Бог тут ни при чём.

– Да Бог вообще нигде ни при чём. Был бы он всесилен и справедлив, разве творилось бы на земле то, что творится?! Разве ж надо было бы его полномочия каким-то доморощенным мстителям в свои руки брать, судьбу человеческую вершить?

– Эвон ты как заговорил? То есть, убийца этот серийный, то ли киллер, то ли псих, то ли маньяк, стало быть, по-твоему, временно исполняющий обязанности бога? Это ты к этому, что ли, ведёшь?

– Ну, теоретически ты меня понял правильно.

– Не много он на себя берёт? – нахмурился я.

– А это ты у него спросишь. Когда поймаешь. Если поймаешь, конечно, – Сашка злорадно захихикал.

Я посмотрел на него так, что напарник аж поперхнулся. Подождав, пока он откашляется и вытрет слёзы, я вернулся к работе.

– Нам придётся снова попробовать поискать Маслову.

Сашка снова поперхнулся, но на этот раз уже от удивления:

– Тебе надо, ты и ищи. Ты меня уж прости за несоблюдение субординации. Но тут, по ходу, Страшный суд приближается, так что, мне как-то глубоко фиолетово, что там со мной дальше будет. Уволят меня, не уволят… По барабану.

– Чёрт! Он ведь опять нас сделал, – я всё никак не мог успокоиться. – Как детей, честное слово.

Мы немного посидели молча, поковыряли закуску без особого энтузиазма. В голове не прояснялось. Все предпринятые шаги ни к чему не привели. Так, топотание на месте. Меня не отпускала мысль, что поездка в Воронежскую область была не напрасна. Почему-то именно сейчас я твёрдо осознавал, что дальнейшие действия нужно предпринимать именно в этом направлении.

Меня вдруг осенило:

– Слушай! А ведь жена Рудого не могла не знать, чьего ребёнка они усыновляют. Ты говорил с ним об этом? И с ней ты вообще общался?

– Знала, конечно. Они же дружили семьями, и были знакомы между собой. С ней я не говорил. Она где-то в Подмосковье, в каком-то закрытом лечебном заведении. Ну, типа психушки для богатых. Как дом инвалида, откуда уже не выходят. Я могу, конечно, туда смотаться и проверить слова Рудого. Он утверждает, что она в полной прострации, на очень серьёзных лекарствах, ни с кем не общается и практически не разговаривает. Но, если хочешь, я туда сгоняю. Только почти уверен, что ничего это не даст. Да и, знаешь что, Сергеев… Ты, конечно, не обижайся, я твоей интуиции вполне доверяю, но, по-моему, ты не в том направлении роешь. На что тебе сдалась эта девчонка? Оставил бы ты её в покое. Ну сам посуди! Она прожила в этом городе достаточно лет. Неужели ты считаешь, что она вот так, бесстрашно, может передвигаться по городу, не боясь, что какая-нибудь подруга, сокурсница, кто-то из охраны Рудого, да, в конце концов, он сам, не встретят её на улице и не поднимут шум? Бред, согласись! Она, если и жива, то в другом городе, или в другой стране. Помнишь: «…два дня его искали… улицу его именем назвали… сейчас он официантом в Лондоне. Жалеет страшно!..»…

– Помню. Соглашусь. Ты молоток, Саня! Ты просто умница! Ты натолкнул меня на отличную идею. Вот мы сейчас как поступим… Я схожу в магазин за сигаретами… у них моих нет. А ты пока сделай одолжение, позвони Рудому и узнай у него две вещи. Первая – это, умела ли Женя, она же Варвара, стрелять… Может, она в секции какой-нибудь занималась…

– Ты что, Сергеев, взрослая девица! Какие секции? Ты ещё скажи, в кружке вышивания…

– Давай, не спорь! Звони. И узнай ещё, не заводила ли она разговор о пластической операции. По любому поводу. Уши исправить, нос, разрез глаз, может, не устраивал. Ну там, губы хотела, как у Анжелины Джоли… Мало ли что может не нравиться девушке из богатой семьи в собственном облике… Короче, я пошёл, а ты звони!

Когда я вернулся, Сашка уже закончил разговор. Бросил трубку на стол и лениво тянул сок из высокого стакана. Взглянул на меня как-то странно:

– Угадал, чертяка! В секции она, естественно, никакие не ходила, но стрелять умела. Рудой её сам учил. Он любитель этого дела, знаешь ли. Брал с собой на стрельбы, тренировал собственноручно. Говорит, что стреляла она, как заправский снайпер. А насчёт пластических операций – полная ерунда. Внешностью своей она была вполне довольна и менять в ней ничего не собиралась. Так что, тут мимо. А стрелять – стреляет.

– Сам, говоришь, учил?.. А что если он её сам же на Гаргаевых и вывел? Может он её и усыновлял-то с целью получить в руки собственного ручного киллера?

– Я, может, Серёга, перебрал сегодня, но, по-моему, ты бред несёшь. Для чего такие сложности? Ты ещё придумай, что он сам её спрятал. И держит где-нибудь. В тайном укрытии, для специальных нужд. У такого человека, как Рудой с его-то деньгами, любой киллер будет ручным, карманным, я бы даже сказал.

– Ну, а вдруг ему захотелось таким образом разнообразить свою жизнь? У богатых, знаешь ли, свои причуды. Тем более, она ему не дочь, ну, не родная дочь, а приёмыш. И не просто приёмыш, а дочка бывшего друга, в отношении которого он в своё время совершил, по всей вероятности, немалую подлость. Как ты считаешь, если ты предал человека, подставил его по полной программе, как ты будешь относиться к его ребёнку? Может, как раз вот так?..

– Я не знаю, – пробурчал Сашка. – Не в моих правилах подставлять друзей. Даже бывших. Ладно, давай в качестве пьяного бреда примем эту версию. Тогда объясни мне, пожалуйста, одну простую вещь. Какое отношение Рудой имеет ко всем этим Куприяновым, Кировским, Траубе и прочим? Это у него хобби?

– Допускаю! – уныло ответил я, понимая, что версия не выдерживает никакой критики. – С жиру бесится. Решил поиграть в Робин Гуда, только наоборот. Может у него в мозгах после случая с Масловым что-то сдвинулось, и он решил спасать обиженных и угнетённых… Вершить справедливость…

– Мля… Ты съезди к нему, поговори с ним тет-а-тет. Сразу все твои воспалённые мозги на место встанут. В отличие от тебя, у него с головой всё в порядке. У него там бизнес. И бизнес крепкий, широкий, выращенный, как и все раскрученные бизнесы на крови и предательстве.

– Ну, это уж ты загнул! Хочешь сказать, что ни один капитал не создан честным путём? Ты уж не пори горячку-то!..

– Я хочу сказать, что за каждым большим, по-настоящему большим, капиталом обязательно стоит преступление. Большое или маленькое – неважно. Против личности, против совести, против человеческой жизни, против налоговой, против государственного или частного имущества. Я тебе больше скажу, Сергеев, если бы ввели закон, по которому каждому человеку, кто хоть раз в жизни дал или взял взятку, руки отрубали, то у нас была бы страна безруких людей.

– Ты чего это пьёшь? – я покосился на практически пустой графин. – Там вообще водка или сыворотка правды?

– А клёво было бы такую сыворотку правды заполучить. Ввёл её тому же Новикову, и сразу узнал, кто убил Куприянова. Верба бы раскололся, как и кого он нанимал, чтобы расквитаться с Берсеньевым. Вот мы бы дела раскрывали! – Сашка зажмурился, как сытый кот.

– Всё! – сурово приказал я. – По домам! Пока тебе черти не мерещатся, надо двигать. Мне ещё киношку смотреть. Про дом, который построил Берсеньев…