Последняя из рода сирен
Шрифт:
С диким воплем я полетела в черные воды.
Глава 53
Собственный крик оглушил меня. Клетка ударилась о воду так, будто рухнула на землю. Моя голова сильно ударилась о прутья, а левая рука и нога проскользнула сквозь них. Нужно задержать дыхание…
«Сделай вдох»
Резкий и властный приказ в голове заставил меня сделать вдох и над головой схлопнулось холодное море. Я мгновенно погрузилась во мрак, никогда бы не подумала, что в морской воде оказывается так темно…
Мое тело потащило вверх, и я ударилась о потолок клетки. Ужас, чудовищный страх и паника полностью овладели всем моим существом. Я чувствовала, как клетку довольно быстро тянет на дно.
«Сними трусы, немедленно!»
Быстрым движением рук я задрала подол, стаскивая красные треклятые трусы, отшвыривая их в сторону.
«Умница, преграды больше нет — ноги срастутся в хвост.»
Мое тело сдавило от перепада давления.
«Расслабь мышцы, сведи ноги и сделай медленный выдох»
Мне захотелось наорать на Черного Бога. Какой к черту выдох, когда я тону?
Ноги сами по себе поджались, а нос стал выпускать пузырьки воздуха. Мои руки вцепились в прутья в безуспешной попытке их раздвинуть.
«Ты сирена. Ты дитя океана и соленых вод. Вдохни полной грудью, морская вода заставит твое тело вспомнить как дышать под водой. Твои ноги срастаются, представь свой плавник.»
Перед глазами всплыло воспоминание, как я с прекрасным лазурным русалочьим хвостом рассекаю прозрачную воду в храме Черного Бога.
Это не может быть воспоминанием, я никогда там не была, это мои предсмертные галлюцинации. А темноволосый широкоплечий довольно привлекательный мужчина с оранжевыми глазами и очень серьезным лицом — моя погибель и смерть… Ох, не так я представляла себе Костяную…
Я судорожно глотнула воды и впустила ее в сжатые легкие. Грудь пронзила острая боль, легкие и горло начали гореть. Голова раскалывалась от невыносимой боли, у меня стали дергаться конечности в предсмертных судорогах.
В голове раздался смешок.
«Костяная выглядит иначе, там в храме я показал твою суть — ты сирена! Выпусти свою силу!»
В крови забурлило древнее, давно забытое чувство счастья и радости от того, что я попала в свою родную стихию. Именно это странный коктейль чувств из смеси отчаяния, страха и счастья неожиданно преподнес мне понимание, что я не могу вот так просто захлебнуться и умереть там, где я могу спокойно дышать и жить.
Ноги пронзила страшная боль, я чувствовала, как моя плоть срастается, как ломаются кости, становясь более гибкими и эластичными, ощущала, как проявляется крупная, плотная чешуя, облегая ноги. На шее острой болью прорезались жабры, и я жадно задышала, делая короткие рваные вдохи.
«Умница! Ты умница!»
Боль в голове отступила, и глаза покрылись белесой пленкой. Зрение стало иным, я прекрасно чувствовала окружение. Ощущение сдавленности пропало. Тьма сменилась светом. Вода стала прозрачной, тут на дне было светло, как днем. Я чувствовала косяки рыб, видела каменистое дно, к которому неумолимо меня тянула клетка. Ощущения были настолько неописуемыми, что я разрыдалась в голос, выпуская последние пузырьки воздуха.
«Ты считаешь меня привлекательным?»
Ехидный голос привел в чувство, я рассержено вскрикнула. — Когда ты успел научиться читать мои мысли?
Мой голос был тихим под толщей воды, это было очень непривычно…
Раньше мы с Черным Богом не могли общаться внутри моей головы, мне приходилось задавать вопросы вслух, из-за этого посторонние люди косо на меня смотрели…
«Наша связь стала более крепкой. Это уже седьмой раз, когда я возвращаю тебя на исходную точку в клетку»
Меня передернуло… Значит, до этого целых шесть раз я захлебывалась и погибала…
«Не всегда, два раза тебя раздавило давление. Но сейчас ты отлично справилась, я тобой горжусь»
Голос в голове прозвучал искренне, но я скептически промолчала, поджав губы, обдумывая услышанное. Я не помнила те смерти, но помнила свою панику и ужас, помнила жуткое предчувствие, когда клетка замерла над океаном.
Клетка все еще тащила меня ко дну. Боги, какая же она тяжела — земля приближалась уж слишком быстро. Сцепив зубы, посильнее ухватилась за прутья. Удар об каменистое черное дно был болезненным, меня по инерции швырнуло вниз, и я ударилась головой о твердые выступы, попавшие сквозь прутья… Песок поднялся, окружив меня непроглядной стеной. Любое движение приносило боль, а все что находится ниже пояса — я вообще не чувствовала. Чудо, что вообще жива.
Приподнявшись на локтях, я посмотрела на свой невероятно красивый переливающийся хвост, выглядывающий из-под платья. Интересно, а ноги срослись бы, если бы я оставалась в трусах?
«Нет. Один раз ты погибла из-за того, что замешкалась и отказалась их снимать… Смотрю, стеснение ты преодолела. В этот раз даже уговаривать не пришлось.»
— Пошел ты… — вслух прошипела я, трогая голову своими перепончатыми ладонями. Создателю понравился мой настрой, и он рассмеялся.
— Раньше ты не очень-то желал со мной разговаривать, а тут тебя что-то не заткнуть. — язвительно проворчала я, демонстративно показывая средний палец у себя в голове.
Песок оседал, возвращая ясность воде. Хвост оказался ровно таким, каким я представила его в храме Черного Бога. Большой плавник с ярко синими и голубовато-зелеными полосками, чешуя на ногах голубая, лазурная и бледно-зеленая… Вот я какая, оказывается…
«Многое изменилось… Люди, оказываются, бывают очень интересными и отважными. За эти семь раз твоих попыток выжить, я пережил несколько столетий, копаясь у тебя в воспоминаниях»
— Больше не смей влезать в мои воспоминания без разрешения. — ярость меня захлестнула, и я случайно прикусила появившимися клыками свой язык до крови. — Ты бы точно не хотел, чтоб посторонний ворошил твою жизнь.
«Раньше я не мог так углубляться в твою жизнь, но из-за тесного контакта мне открылись такие способы… Хотел бы извиниться, но мне не жаль. Ты необыкновенная смертная.»
Застонав, рухнула обратно, вслушиваясь в свои ощущения. Я стала вести себя как-то более агрессивно… Слишком дерзости появилось много. Будь тут этот рядом этот красавчик с оранжевыми глазами — я бы не раздумываясь вцепилась ему в лицо и научила бы хорошим манерам.
«На меня еще не нападала смертная»
Черный Бог усмехнулся, но в его голосе звучала неприкрытая грусть и одиночество, которая потом сменилась нотками азарта и восхищения.