Чтение онлайн

Мои веки дрожали от напряжения, я изо всех сил старалась не закрывать глаза, но когда они все же закрылись, приветливый образ поманил в небытие, обещая утешение и покой, которого я так желала.

Камелии.

Я увидела их – бесконечный ряд больших, пышных зеленых деревьев с блестящими, лоснящимися листьями и роскошными цветами размером с блюдце. Розовые, красные – в полном цвету, словно раскрашенные Дамой Червей [18] .

4 ноября 1940 года

Ноябрь начался необычным для этого времени снегопадом. Дети, конечно, были в восторге и после ужина побежали лепить снеговика прямо на дороге. К счастью, я уже достала из кладовки и почистила их зимние пальто.

Днем Десмонд встретился в городе с отцом по каким-то делам. Они еще не вернулись. Я заметила, что они пребывали в согласии и приподнятом настроении.

– Хорошо, что они поладили, – прокомментировала миссис Диллоуэй этот факт, убирая посуду после завтрака.

Дети не могли нарадоваться на снежинки, и я решила дать им поиграть подольше, прежде чем ложиться спать. В виде исключения. Я надела пальто и присоединилась к ним на террасе. Джени и Кэтрин высунули языки, ловя снежинки, а Эббот и Николас играли в снежки. Когда поднялся ветер, я забеспокоилась, что для Эббота это опасно: он еще не вполне оправился от болезни.

– Еще несколько минут, – сказала я, – а потом пора выпить горячего чаю. Я не хочу, чтобы вы простудились.

Николас вдруг замер и указал на небо.

– Что это, мисс Льюис?

Я взглянула вверх, но не увидела ничего особенного, только темноту.

– А ты что видишь?

– Вон там, – сказал он, указывая на низко летящий самолет вдали. Его огни сияли в темноте.

У меня заколотилось сердце.

– Дети! – закричала я. – В дом, скорее!

Через черный ход я провела их в цокольный этаж.

– Боже милостивый! – воскликнула миссис Диллоуэй. – Вы думаете, это?..

– Не знаю, – сказал мистер Бердсли, – но мы должны на всякий случай погасить свет.

Он щелкнул выключателем на стене, и дом погрузился в темноту.

Джени прижалась ко мне, и я почувствовала, как она дрожит.

– Все в порядке, малышка, – сказала я. – Все будет хорошо.

– Мы умрем? – спросила Кэтрин.

– Конечно же, нет, милая, – успокоила ее я в надежде, что она не заметит моей неуверенности.

Рядом кто-то зашмыгал носом; я обернулась в темноте и увидела, как Эббот вытирает глаза.

– Отец с Десмондом сейчас там, – сказал он. – А что, если… Что, если они…

– Не волнуйся, милый Эббот, – сказала я. – Я уверена, ваш отец и Десмонд скоро вернутся домой.

Эббот закрыл лицо руками, а потом, весь в слезах, снова посмотрел на меня.

– Десмонд, наверное, скоро отправится на войну.

– Да, наверное, – задумчиво проговорила я. В последнее время Эббот потеплел к своему старшему брату, и я была рада этому.

– Мне стыдно, что я так себя вел по отношению к Десмонду, когда он вернулся домой, – сказал мальчик.

– А почему ты так себя вел, Эббот?

Он глубоко вздохнул и ответил не сразу:

– Когда мама умерла, я подслушал, как отец разговаривал с мистером Бердсли. Они обсуждали дела поместья. Отец сказал, что Десмонд его не настоящий сын, и это несправедливо, что когда-нибудь он унаследует поместье вместо меня.

– Не понимаю, – сказала я. – Как это не настоящий? Он же…

Миссис Диллоуэй покашляла:

– Может быть, сменим тему?

– Да, конечно, – быстро согласилась я.

В ту ночь, прежде чем лечь спать, я постучалась в спальню миссис Диллоуэй.

– Извините меня. Можно войти?

Она предложила мне ветхий синий стул, а сама села на кровать.

– То, что говорил сегодня Эббот, – это правда? – спросила я.

Ее глаза были бесстрастны. Она будто погрузилась в прошлое.

– Лорд Ливингстон познакомился с ее светлостью на светском балу, – проговорила миссис Диллоуэй. – Она приехала из Америки, и он влюбился в нее с первого взгляда. Некоторые говорят, что он влюбился не в нее, а в ее состояние, но это было не так. Он любил ее. Глубоко и безумно. Но он не знал ее прошлого.

– Ее прошлого?

– У нее был сын, – продолжала миссис Диллоуэй. – В Америке.

– Десмонд.

– Да. Когда он родился, леди Анне было всего пятнадцать. Она была всего на несколько лет старше, чем наша Кэтрин. Отцом был батрак на их семейной ферме в Чарлстоне. Она хотела уехать с ним, но родители и слышать об этом не желали. Они прогнали его, а когда ребенок родился, посадили ее на пароход, чтобы она поступила в элитную школу для девочек в Лондоне. И она не могла простить родителям, что ее разлучили с Десмондом.

– И лорд Ливингстон не знал этого, когда женился?

– Нет. А когда узнал, то стал относиться к ней иначе. Он больше не мог смотреть на нее как прежде, особенно когда в поместье приехал Десмонд. Его присутствие подпитывало паранойю его светлости. Он был непоправимо уязвлен, а леди Анна все глубже погружалась в печаль. После этого она стала много времени проводить в саду. А он… Ну, в общем, у него было много женщин.

– А Десмонд?

– Он долго жил в Америке, и, думаю, ему было около девяти, когда он поселился в поместье. Кстати, леди Анна говорила, что полюбила его с первого взгляда. Но лорд Ливингстон всегда оставался холоден к Десмонду, как ни просила его Анна быть терпимее.

– А как вы? – спросила я. – Как вы все это выносили, учитывая ваши чувства к…

– Я сотню раз готова была взять расчет, – ответила домоправительница. – Были моменты, когда это становилось невыносимо. – Она вздохнула. – Но я решила остаться, чтобы посвятить себя леди Анне. Это была моя епитимья, мое наказание. Я пообещала ей, что буду присматривать за ее садом всегда, и это мой долг.

– А она знала о вас и…

Миссис Диллоуэй посмотрела на меня с печалью.

– Не знаю. Но если знала, я молю и надеюсь, что она простила меня. – Она покачала головой, и ее лицо омрачилось глубоким страданием. – В городе пропадали женщины. И я думаю, Анна что-то подозревала.