Чтение онлайн

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Кирилл, – помедлив, ответил он.

– А меня Селина. Звучит по-дурацки, правда?

– Мне нравится.

– Можешь называть меня Лина, так проще.

– Селина гораздо красивее.

Я начала складывать мольберт, а он стал мне помогать. Потом взял его из моих рук, повесил себе на плечо, и мы медленно пошли по набережной. Он молчал, разглядывая реку внизу сквозь тонкую сетку дождя, и я молчала, удивляясь тому, как спокойно на душе. Впервые за долгие месяцы. Набережная закончилась, мы стояли возле широких ступеней, что вели к собору.

– Я собиралась пообедать, – сказала я. Он кивнул:

– Хорошая идея. Здесь неподалеку есть кафе. Можем пойти туда.

В кафе было многолюдно и шумно, пристроив мольберт у стены, мы расположились за столиком на двоих и оказались друг против друга. Я подумала, что у него печальные глаза, как будто он знал некую грустную тайну, недоступную мне. Лицо его было очень нежным, с тонкими красивыми чертами, и, если бы не борода и усы, оно вполне могло бы принадлежать женщине.

– Где ты живешь? – спросил он.

– В гостинице. Называется «Старый дворик». Это в центре, на Малой Никольской.

– Здорово, – засмеялся он. – Ты богачка?

– Да, – ответила я серьезно.

Он вроде бы удивился, а потом сказал:

– Я вообще-то тоже.

Богачом его представить было невозможно, мне всегда казалось, что такие, как он, должны путешествовать по жизни без гроша в кармане, и я решила – он имел в виду вовсе не деньги.

– Значит, ты богата. А откуда приехала?

– Издалека.

– Конечно, – кивнул он. – Такие девушки всегда являются издалека. А потом вдруг так же исчезают. Легкой дымкой, как призрак, оставляя за собой разбитые сердца.

– Ты смеешься надо мной? – вздохнула я, хотя знала: нет, он не смеется.

– Я сожалею, – вновь очень серьезно ответил он.

– Сожалеешь? О чем?

– В двух словах не объяснишь. Может быть, потом когда-нибудь я расскажу. А может, мне повезет. Правда, мне никогда не везет, по крайней мере с девушками, но тем не менее…

Утверждение, что ему не везет с девушками, показалось мне еще более сомнительным. По-моему, он был из тех, в кого девушки должны влюбляться с первого взгляда. Мне самой очень захотелось в него влюбиться. Хотя три обязательных признака влюбленности начисто отсутствовали, я вновь подумала: что мне с ним невероятно легко и уютно, а затем меня посетила мысль – все, что он говорил, отдавало некой странностью, и я даже решила, что он с сумасшедшинкой. Он музыкант, Маэстро, а талант всегда сродни сумасшествию, вот в том, что он талантлив, я ни секунды не сомневалась.

– А это «потом» будет? – спросила я, и он вроде бы растерялся.

– Что?

– Ты сказал «когда-нибудь потом».

– Конечно, будет, если ты захочешь. Вот только захочешь ли… – Он грустно усмехнулся и покачал головой.

– Я никогда не встречала никого похожего на тебя, – произнесла я, чувствуя, что получилось довольно бестолково, но он понял.

– Это точно. Я особенный. А ты очень красивая. Впрочем, это я уже говорил.

Обед нам давно принесли, а мы сидели и разговаривали, забыв про еду.

– Расскажи мне о себе, – попросила я, взяла ложку и начала есть.

– Я – гений, – серьезно ответил он, а я так же серьезно кивнула.

– Это я уже поняла. А что еще? Ты живешь в этом городе?

– Нет.

– Значит, тоже приехал? Откуда? Надолго?

Его развеселило количество вопросов.

– Я перекати-поле, живу там, где мне нравится. А здесь… здесь я, чтобы помочь другу.

– У него неприятности?

Кирилл засмеялся.

– Ему плевать на неприятности.

– Так не бывает, – не поверила я.

– Бывает. Редко, но бывает. Он всегда один, ему плевать на неприятности, и ничья помощь ему не нужна.

– Но ты все же хочешь ему помочь?

– Попытаюсь. То есть я очень хочу.

– Значит, твой друг живет в этом городе? – продолжила я расспросы.

– Нет. Но он здесь появится. Возможно. А может, и нет.

– Звучит немного странно.

– Он тоже перекати-поле. Иногда наши пути пересекаются, чаще нет. Но сейчас я надеюсь на встречу.

– А позвонить ему нельзя? Или написать?

– Наверное, можно. Но я не знаю номера его телефона, а письма… письма – это пережиток, так ведь? Да и куда их писать? Он всегда в пути, и никакое письмо его не догонит.

– А ты его, случайно, не выдумал? – спросила я. Разговор наш казался мне все более странным и вместе с тем увлекал, а его глаза становились все печальнее. Глаза завораживали меня.

– Своего друга? Нет. Когда-нибудь мы встретимся, и я вас познакомлю.

– Буду с нетерпением ждать, – усмехнулась я и вдруг почувствовала неловкость оттого, что позволила себе усмешку и это недоверие.

– Ты сказала, что богата, – сменил он тему. – Откуда у тебя деньги? Ты их украла? – Слово «украла» он произнес так просто, без намека на насмешку или язвительность, словно украсть было само собой разумеющимся. А я покраснела и почувствовала себя воровкой. Ведь, собственно, так оно и было. Неужто он увидел это? Только он или это видят все? Смотрят на меня и думают: «Вот идет воровка». Он ждал, спокойно глядя мне в глаза, и я ответила:

– Да. Я их украла.

– У кого?

– У мужа.

– Вот так раз. Он тебя не любил?

– Не знаю. Но я его не любила. Вышла за него замуж и украла его деньги.

– Ты пошла замуж за богатого, чтобы получить его деньги? – удивился он, и я подумала: вот, сейчас он поднимется и уйдет, брезгливо отвернувшись, и испуганно сказала:

– Нет, не так. Я не знаю, почему я вышла за него. Мне не нужны были деньги. Они мне и сейчас не нужны. – И стала торопливо рассказывать, как познакомилась с Вадимом и что из этого вышло.

– Мне нравится твоя история, – сказал Кирилл, когда я замолчала. Он не перебивал и не задавал вопросов, все это время серьезно смотрел на меня, без осуждения или сочувствия. – И мне нравится, что ты воровка. Кем бы ты ни была, ты мне все равно нравишься.

– Меня учили другому.

– Наплюй. Хочешь, дам тебе совет: трать эти деньги и радуйся. Просто радуйся.

– Попробую, – буркнула я, почувствовав усталость. Кафе давно опустело, потому что обеденный перерыв в офисах закончился, и только мы да еще несколько пар остались в зале. – Нам пора идти, – с грустью сказала я, хотя понятия не имела: куда идти, зачем? Он согласно кивнул, подозвал официанта и расплатился. Деньги он доставал из бумажника, пухлого, плотно набитого купюрами. Рубли вперемешку с долларами и евро. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, с кем столкнула меня судьба, и не находила ни одного мало-мальски сносного определения, кроме одного: он странный парень.