Чтение онлайн

– В серьезном деле? – удивился он. – За длинные ноги и шикарную грудь женщин в дело не берут, – усмехнулся он. – Расплачиваются наличными.

– Меня прислал один человек, то есть он не прислал меня, он…

– Счастье мое, возьми вилку, нож и что-нибудь съешь. Я все понял, но ты обращаешься не по адресу. Я знать не знаю никакого Самурая.

– Врешь, – выпалила я и в досаде отшвырнула салфетку.

– А у тебя характер, – засмеялся он и добавил спокойно: – Нет, не вру. Я первый день в этом городе и никого здесь не знаю. Так что не трать время на объяснения, как все это важно и прочее… Я тебе верю, но при всем желании ничем помочь не смогу.

– Хорошо, – кивнула я, решив быть терпеливой. Кирилл говорил: у Самурая неприятности, кто знает, почему он не хочет быть откровенным, возможно, у него на то есть причины, серьезные. – Очень вкусно, – не чувствуя вкуса пищи, произнесла я через десять минут.

– Что-нибудь еще?

– Нет-нет, спасибо.

Далее мы ели почти в молчании, время от времени обмениваясь ничего не значащими фразами. Наконец он попросил счет.

– Ты приехала из города? – задал он мне вопрос.

– Нет, я остановилась здесь.

– Отлично.

И я поняла, что сейчас он уйдет. Просто уйдет, и неизвестно, встретимся ли мы еще когда-нибудь. От этой мысли мне сделалось так страшно, что я сказала то, что никому и никогда не сказала бы ни за что на свете:

– Можно, я пойду с вами?

– Я сам только что собирался тебе это предложить, – усмехнулся он.

Мы вошли в лифт, и я спросила:

– Как вас зовут?

– Саша, – ответил он. Лифт остановился, он вышел первым. Его номер оказался точной копией моего. Саша запер дверь, снял пиджак, повесил его в шкаф. – Проходи, – кивнул он мне. – Не стой с сиротским видом.

– Я… у вас могут быть причины мне не верить, но я здесь для того, чтобы передать вам… то есть я хотела сказать…

– Вот что, я тебе уже говорил: ни о каком Самурае я не слышал. И давай оставим это. У меня нет ни малейшего желания тратить время на бесполезные разговоры. Будешь продолжать в том же духе – выгоню. – Он снял рубашку, швырнул ее на кресло, сбросил туфли. – Предпочитаешь наслаждаться мужским стриптизом или все же начнешь шевелиться? – покосился он на меня.

– Что?

– Платье сними. Хочешь, чтобы я тебе помог?

Я стянула платье и села на краешек кровати. Мне было очень страшно, страшно оттого, что он ничего не понял. Я для него обычная девица на ночь, может, не хуже других, но и не лучше. Здесь могла оказаться совсем другая женщина, и он точно так же вел бы себя с ней. Я для него не значу ничего, ничего… а он для меня? В тот момент я твердо знала: все. И дело даже не в том, что я без него не справлюсь, не разберусь в этой истории, не найду убийцу Кирилла и не отомщу за его смерть. Я хотела быть рядом с ним, кем бы он ни был, и это желание вселяло страх, и вместе с тем я бы не хотела, чтобы было по-другому. Мы наконец-то встретились, и то, что он меня не узнал, ничего не меняло.

Я очень боялась сделать что-нибудь не так, не угодить, не понравиться ему, я знала: это неправильно, что это лучший способ потерять его, и ничего не могла с собой поделать. Он был добр, он был ласков, он хотел доставить мне удовольствие, но я-то знала, что точно так же он мог гладить собаку, впрочем, собаку он, возможно, пожалел бы и взял с собой. А вот я ему была не нужна. Девушка на три часа. Эти мысли и невозможность что-либо изменить вконец меня доконали. Мне не следовало ложиться с ним в постель, но я знала: если бы можно было все вернуть, я поступила бы точно так же.

Он уснул, уткнувшись лицом в подушку, а я кусала губы, чтобы не разреветься. Потом представила, что придет утро и надо будет что-то говорить, и, видя, как он торопится от меня отделаться, опять пытаться не разреветься. А потом он уйдет, и я ничего не смогу изменить, ничего…

Я тихо поднялась, нащупала в темноте свое платье, взяла туфли и сумку и на цыпочках направилась к двери. Я не знала, правильно ли поступаю, и была уверена, что через полчаса, через час уже пожалею об этом. Останься я здесь, и иллюзия близости продлилась бы еще какое-то время, и мое решение уйти, правильное или нет, в сущности, ничего не меняло.

Я плотно закрыла за собой дверь и пошла к лифту. В душе царили такая тоска и отчаяние, что все остальное не имело никакого значения.

– Я люблю его, а он меня нет, – сказала я самой себе, стоя в лифте и выводя пальцем узоры на зеркале. – Вот и вся сказка.

Дежурная на моем этаже отсутствовала, впрочем, мне было безразлично, что обо мне подумают.

Мой номер был как раз напротив лифта. Я вошла, не включая света, опустилась на кровать и легла, раскинув руки. Ясно было: уснуть не удастся. Я поднялась и побрела в ванную, щелкнула выключателем, открыла дверь и громко икнула. В ванне полулежал мужчина. В одежде, ботинках, запрокинув голову и открыв рот. На черной футболке кровь была почти незаметна, зато две аккуратные дырочки видны очень хорошо. Две дырочки от пуль, выпущенных ему в грудь.

– Да что ж это такое… – пробормотала я и тут же сжала рот рукой, чтобы не заорать во все горло. Парня убили, и почему-то в моей ванной. А между тем клуб огромный, и места здесь сколько угодно. Я почувствовала что-то вроде обиды, в те минуты совершенно не желая связывать появление трупа с собой, мне казалось, это какая-то идиотская ошибка, что сюда его запихнули по нелепой случайности. Не сам же он ко мне забрался. – Господи, что же делать-то? – опять пробормотала я. Стояла и таращилась на труп, не в силах сдвинуться с места. – Надо вызвать милицию, – осенило меня наконец. – Пусть они его отсюда заберут.

Я уже направилась к телефону и тут поняла: конечно, они его заберут, вот только мне придется объяснять, как он тут появился. И вряд ли они поверят, что я об этом понятия не имею. На ум пришел Кривошеин, и я глухо застонала. Этот точно не поверит. И правильно сделает, у нормальных людей в ванне трупы не появляются. Так что же делать?

Была еще причина, по которой я не хотела встречаться с милицией: Саша. Мне придется рассказать о нем. Вряд ли он мне скажет за это спасибо. Хотя Саша ко всему этому точно не имеет отношения. Или имеет? Я вконец запуталась, а время шло. Надо было на что-то решаться.

Как была, в платье и босиком, я бросилась вон из номера, опомнилась, вернулась и заперла дверь. Мне опять повезло, в коридоре я никого не встретила.

Дверь номера, где остановился Саша, была заперта, нечего удивляться, раз я сама ее захлопнула. Тут с опозданием ко мне пришла вот какая мысль: с какой стати Саша станет мне помогать? Я тихонько скулила от отчаяния, но, собравшись с силами, все-таки постучала. Тишина. Я испуганно огляделась, беспокоясь, что произвожу слишком много шума. И все-таки постучала еще раз. Наконец дверь открылась. Саша, тараща спросонья глаза, спросил с удивлением: