Чтение онлайн

Бескровная тонкая рука юноши приблизилась к щеке Батлера, коснулась ее… Нет, это не видение… В следующую минуту перед глазами Алена появилась какая-то белая бесформенная мягкая масса, она стала надвигаться, надвигаться… И вдруг юноша снова провалился в пустоту…

Ретт Батлер подошел к книжному шкафу и прислушался. Все было спокойно. На кухне суетилась Саманта, она напевала себе под нос какую-то грустную протяжную песню. Больше никого в доме не было.

Батлер открыл шкаф, надавил рукой на полку. Шкаф отъехал в сторону, открыв ход в потайную комнату.

Открыв маленькую дверцу, Ретт прошел туда. Потом он закрыл дверь и надавил на стену в определенном месте. Послышался тихий скрип. Там, в кабинете, книжный шкаф стал на место, скрыв тайный ход.

На кровати лежал Ален Перкинсон. Его голова была запрокинута назад: Батлер где-то читал, что так легче обеспечить нужный приток крови к головному мозгу.

Ретт Батлер склонился над юношей и очень осторожно стал прикладывать большой ватный тампон, смоченный дезинфицирующим средством. Молодой человек приоткрыл глаза и каким-то непонимающим взглядом посмотрел на него. Ретт Батлер вздохнул с облегчением.

Перкинсон вдруг поднял руку и дотронулся до щеки Ретта. Батлер удивился и внимательно посмотрел на юношу. Тот хочет ему что-то сообщить? Нет, показалось. Видимо, больной просто проверял, кто сидит перед ним…

Но вот Батлер увидел, что Ален широко открыл глаза и смотрит на него вполне осмысленным взглядом.

Батлер улыбнулся и кивнул Алену: все, мол, в порядке. Перкинсон зашевелился и попытался встать.

– Лежите! – остановил его Ретт. – Вы что? Вы еще очень слабы для того, чтобы ходить!

– Пустите меня!

– Не двигайтесь, молодой человек! – повторил Батлер тоном, не терпящим никаких возражений.

Юноша откинулся на подушку.

– Где я? – спросил он.

– Как где? – удивился Батлер. – Да вы ничего не помните?

Перкинсон отрицательно покачал головой.

– Вы у меня дома, – пояснил Ретт. – Вы так и не выходили отсюда…

– Но почему я у вас? – прервал его молодой человек. – Что я здесь делал?

Батлер понял, что Перкинсон еще не вполне осознает происходящее.

– Вы дважды теряли сознание, и я приволок вас сюда, – сказал Ретт.

Ален зажмурился и застонал. Все вдруг разом вспомнилось, вызвав мучительную головную боль. Но возвращение к горькой действительности было хоть и болезненным, но, безусловно, необходимым.

Он сделал грандиозное усилие и поднялся с кровати.

– Лежите, умоляю вас! – кинулся на него Батлер. Ален довольно грубо оттолкнул старика и, шатаясь направился к зеркалу, которое заметил в гардеробной. Он был очень взбудоражен.

Подойдя к зеркалу, юноша оперся руками о стену и страшным усилием воли подавил тошноту. Его мутило от слабости, он едва держался на ногах.

– Мерзавцы, подонки… – пробормотал Ален, увидев свои синяки в зеркале.

От бессильной ярости на его глаза навернулись слезы. Юноша пальцами слегка ощупал свои раны и заскрежетал зубами от боли.

– Вы знаете, кто на вас напал? – спросил Ретт Батлер, который подошел сзади.

От неожиданности его голоса Ален резко повернулся и принял оборонительную позу, как будто снова собирался вступить в драку.

– Что вы! – воскликнул Батлер. – На вас сейчас никто не нападает! Но я спрашиваю о том нападении! Вы знаете, кто вас избил?

– Я… – начал юноша.

Какая-то мысль мелькнула в его голове, и он после минутного колебания оборвал себя:

– Нет! Не знаю… Как вам могло взбрести в голову, что я знаю этих ублюдков? Они напали на меня сзади…

Батлер прищурился. Он-то по характеру ссадин легко установил, что удары Перкинсону были нанесены спереди. Это нетрудно было понять, даже не будучи специалистом!

Но юноша явно что-то скрывал, не хотел говорить.

Ретт решительно произнес:

– Не хотите вспомнить? Ну и не надо! Зато я помню…

Он немного подождал, наблюдая за выражением лица Перкинсона.

– Что вы помните, мистер Батлер? – обеспокоенно спросил юноша.

– Я помню одного из нападавших! – произнес Ретт.

– Как? – воскликнул Ален. – Но вы же были у себя?

Батлер снова внимательно посмотрел на Алена. Тот начинал волноваться.

– Я был у себя, совершенно верно, однако успел выйти в коридор, когда они спускались от вас, – пояснил Ретт. – И я запомнил одного их них… И я думаю, что без труда смогу опознать его…

– Вот как? – протянул Ален.

– Да! – утвердительно кивнул Ретт. – Вы мне тогда сказали…

Он замолчал и пошел через комнату к выходу.

– Что я вам сказал? – спросил юноша и поплелся за Батлером.

– Прошу вас лечь, молодой человек! – произнес Батлер. Я опасаюсь за ваше здоровье!

– А я прошу вас напомнить мне, что я сказал! – попросил Ален.

– Вы мне тогда сказали, чтобы я не вздумал вызвать полицию, вот я и пришел к выводу, что, вероятно, у вас есть для этого какие-то основания…

Батлер поднял вверх палец.

– Может быть, вы не хотите выдавать полиции своего знакомого, с которым вы, должно быть, поссорились… – закончил он.

Губы юноши подергивались от волнения.

– Но я решил только повременить с вызовом полиции, – уточнил Батлер. – Вы понимаете?

Он подошел к двери и взялся за ее ручку, чтобы вернуться в кабинет, где стоял телефонный аппарат.

Однако больной вдруг накинулся на него с непонятной яростью. Ален Перкинсон буквально повис у Батлера на плечах, тихо рыча.

Ретт осторожно освободился от зажима Алена. Большого труда ему стоило проделать это так, чтобы не повалить раненого на пол.

– Угомонитесь вы, черт побери! – выругался Батлер. – Я же сказал вам, чтобы вы изволили лечь в постель! Подчинитесь, все равно вы не сможете противостоять мне в таком состоянии!

От чрезмерного напряжения разбитая губа Перкинсона снова начала кровоточить, но молодой человек, зажав ее рукой, почти с ненавистью проговорил:

– Не вздумайте никуда звонить, слышите? Ваша инициатива никому не нужна!