Последняя любовь
Шрифт:
— Да, далеко отсюда у стен великолепного дома плещется широкое озеро, и волны его не раз манили меня.
— Человек мужественный не внемлет этому зову, — медленно проговорил Стефан, — но в такие мгновения вокруг него и в нем самом все рушится и рассыпается в прах.
Они подплыли к берегу, и короткая прогулка закончилась. На губах у Стефана блуждала горькая улыбка, а глаза неотрывно глядели в одну точку.
Регина не поняла причины столь удивительной в нем перемены, она не заметила, что взор его был прикован к ее обручальному кольцу.
По тихим, спокойным водам плывут не только лодки, но и чувства и страсти, иногда в форме цветов.
Так, белая, душистая ветка жасмина, которую Генрик швырнул в воду, тихо плыла, покачиваясь на воде. Когда лодка с веселой компанией на борту повернула обратно, ветку жасмина прибило к ней, и глаза прежней владелицы увидели ее.
Шумно и весело было многочисленное общество. Изабелла, оправившись от неприятного впечатления, какое произвел на нее вид Генрика рядом с Вандой, также оживилась и, сидя на борту лодки, разговаривала и смеялась. Вдруг она заметила на воде ветку жасмина, которая, подставив ветру зеленые листочки и белые цветы, чтобы быстрее двигаться к неведомой цели, тихо подплыла к красавице, оторвавшей ее от родимого куста и сделавшей посланницей своей страсти. При виде веточки Изабелле стал ясен ответ на ее послание.
«Он не захотел оставить у себя мой цветок, — это оскорбительно», — стучало у нее в висках, а лицо покраснело от унижения.
— Messieurs, кто будет так любезен и выловит для меня этот жасмин? — обратилась она к присутствующим мужчинам.
Лодку направили к цветку, и начались акробатические упражнения. Толстяк Фрычо оказался проворней остальных. Подцепив тросточкой цветок, он вытащил его из воды, отряхнул и с присущей ему грацией подал Изабелле.
Изабелла сквозь зубы процедила «мерси», взяла цветок и молча села. Напрасно все старались развлечь ее, — она не проронила ни слова и, не отрываясь, глядела на орошенный водой цветок.
Час спустя Изабелла входила в свои изысканно обставленные покои. Нетерпеливо позвонила она служанке, сняла с ее помощью нарядное платье и закуталась легким, как облако, муслином. А белая ветка лежала перед ней с блестящими каплями, напоминавшими слезы. Красавица со вздохом опустилась в мягкое кресло и, словно не желая видеть ветку, закрыла глаза.
И тогда, невидимые, встали по обе стороны от нее два духа, добрый и злой.
«Видишь, до чего ты дошла, — шептал светлый дух, — человек, чье сердце ты хотела завоевать, пренебрег тобою!»
«Не горюй, — говорил в другое ухо дух тьмы, — полюбит другой!»
«Зачем мне другие, — думала женщина, — когда мое сердце тоскует по нему».
«Сердце? Quel animal est са? [95] — захихикал дух тьмы. — Давно ли ты стала идеалисткой?»
«С тех пор, как познала глубокое, благородное чувство», — ответил за нее светлый дух.
«К чему все это, — думала женщина, — если мне отвечают презрением?»
«Это расплата за прошлое», — с грустью промолвил светлый дух.
95
Что это за шутка? (фр.).
«А что же я сделала дурного?» — недоумевала женщина: она не привыкла оценивать свои поступки.
«Превратила жизнь в пустую забаву, прощебетала и прококетничала лучшие годы. Где совершенные тобой добрые дела? Где твои заслуги? Оглянись на пройденное!»
Как в зеркале, увидела Изабелла свое прошлое, словно по волшебству представшее перед ней в ряде картин. Вот она, чистая, невинная девушка, тянется к свету. Но постепенно туманная завеса заволакивает истину и добро, и жизнь начинает казаться игрушкой, забавой. Потом, как в калейдоскопе, закружились перед ней бесчисленные балы, шумные толпы, музыка, танцы, и всюду она царит, всюду она первая. Дома — пусто, и ее все больше и больше затягивает в омут безумств. Вот у ее кровати стоит колыбель, а в ней улыбается ребенок, но в груди ее не шевельнулась материнская любовь, это очищающее чувство. Все неистовей кидается она в вихрь пустых и шумных забав, все больше запутывается в тайных и бессмысленных любовных похождениях. Сейчас она в расцвете красоты. Люди в восхищении прощают ей грехи — и все-таки она несчастлива! Пустота в душе и пустота вокруг. Впервые встретила она человека, который пробудил в ней чистые и глубокие чувства, и он презирает ее, не желает даже взять от нее цветок.
Она открыла глаза, посмотрела на ветку — свидетельницу ее унижения, и тяжко вздохнула.
«Почему он меня не любит? — подумала она. — Чем завоевать его сердце?»
«Красотой тела!» — шепнул дух тьмы.
«Красотой души!» — молвил светлый дух.
«Разве я недостаточно красива?» — мысленно спросила женщина.
«Красива, очень красива! — воскликнул дух тьмы. — Иди и убедись сама».
Она подошла к зеркалу. Лицо ее покрывал румянец, глаза пылали, бурно вздымалась грудь по тонким муслином. Она вынула из волос золотой гребень, и густые светлые кудри волной рассыпались по плечам и спине. Бриллиантовая шпилька, не вынутая из волос, звездочкой мерцала надо лбом.
Долго стояла она так и, глядя на свое отражение, думала: «Да, я очень красива!»
«Очень!» — вскричал дух тьмы.
«Чего же мне недостает?»
«Души», — ответил светлый дух.
Изабелла со вздохом опустилась в кресло и задумалась.
«Мне плохо, я страдаю, как быть?»
«Познай другую, прекрасную сторону жизни, — говорил светлый дух. — Пойми, жизнь не игрушка. Очистись от грязи низменных страстей, сними побрякушки и раскрой свою душу страданию и труду».
«Он бредит! Не слушай его! — захихикал дух тьмы. — Не хватает только, чтобы ты стала монашкой, надела власяницу и перепоясалась четками. А может, ты и бичевать себя станешь? Ха, ха, ха!»
«Нет, — возразил светлый дух, — монашеская одежда и четки — не спасение; нужен труд и дело… Смотри, вот твоя дорога…»
И, будто по мановению волшебной палочки, женщина увидела тихий сельский дом. Снаружи и внутри суетились слуги — она была богата. В дальней комнате, закрытая белоснежным пологом, стояла колыбель ее сына, и чужие оберегали ее.
«Что же я буду тут делать?» — удивилась Изабелла.
«Ты будешь матерью и достойной женщиной», — ответил светлый дух.
«Чепуха все это! — закричал потерявший терпение дух тьмы. — Как это так? Красавица, окруженная поклонниками, должна затвориться в доме, точно уродина, точно простая баба? Отказаться от поклонения, нарядов, блеска и учить азбуке сына, а может, посвятить свою жизнь одному мужчине, прислушиваться к нуждам людей низшего сословия и, больше того, — как сестра милосердия, помогать бедным, ухаживать за больными и дряхлыми стариками? И это ты — красавица, богачка, молодая и такая желанная для всех? Ха, ха, ха», — смеялся дух тьмы, заглушая громким смехом шепот светлого духа.
Смолкла битва двух духов — двух внутренних голосов. Изабелла полулежала в мягком кресле — она задумалась, и из глаз ее тихо скатилась крупная, жгучая слеза. Прощалась ли она с ангелом или гневалась на него по наущению дьявола?
Слеза быстро высохла на жарких ланитах, женщина уснула, и дьявол снова стал владыкой ее души.
Долго сидел этой ночью Стефан, погруженный в раздумье, закрыв ладонями лицо; наконец взял перо и начал писать.
«Даже немолодые, очень трезвые люди порой грезят, им снятся сладостные сны. Я, мой друг, грезил целых две недели. Никогда в жизни не видел я до сих пор такого сна… Ну что ж, видно, каждый рано или поздно должен пройти через это. Сегодня я проснулся. Мы катались на лодке по Неману, был чудесный вечер, Ружинская пела, как только она одна умеет. Я взял ее руку и при свете луны увидел… обручальное кольцо.