Последняя мечта
Шрифт:
Разглашение любой информации, полученной Вами посредством этого Приглашения, а также на собеседованиях, инструктажах и прочих мероприятиях, относящихся к миссии, влечёт за собой ответственность, согласно… (документ/номер статьи).
Глава отдела по работе с личным составом проекта
Симонова О.Ю.
Ниже короткого текста, действительно, мерцал водоворот активной ссылки.
«Бред какой—то», – пробормотал Павел, сворачивая сообщение. Он не был настолько сумасшедшим, чтобы моментально переходить по незнакомым адресам.
В адрес чиновников, составлявших текст письма, у него подходящая реплика также нашлась.
«И мёдом помазали, и горчицу не забыли!»
Перед ним лежала долина реки Чуя в живописном обрамлении далёких гор, слегка размытых утренней дымкой. Бурые коровки местной алтайской породы спокойно щипали жухлую травку на лугу. Коровкам нет дела до безумных устремлений человечества. Они должны исправно давать вкусное молоко.
«Кстати, о молоке». Павел отхлебнул из кружки и начал думать.
Мысль первая: «Письмо – однозначно, глупый розыгрыш».
Мысль вторая: «Письмо не может быть розыгрышем. Государственный уровень защиты на входе и в теле письма ни один пранкер в мире воссоздать не в состоянии».
Мысль третья: «Исходя из предпосылки, что к таинственной О.Ю. можно заходить в любое время дня и ночи, она – искусственный алгоритм. Зачем алгоритму величать себя по фамилии с инициалами? Собственно, вот это, как раз, в данном случае неважно».
А что важно? Важно то, что любой школьник знает, – пилотируемая космонавтика закончилась еще в середине двадцать первого века. Нет за пределами магнитного поля Земли условий для более—менее продолжительной жизнедеятельности человека без печальных последствий для его здоровья.
Открытый космос, Луна, Марс, Венера, Ганимед – те места, где с огромным трудом закрепились первопроходцы, были в итоге оставлены. Жить там, где окружающая среда стремится быстро и болезненно тебя убить, в ограниченных объёмах, с постоянным риском их разгерметизации, – то ещё удовольствие. Но основным фактором, повлиявшим на решение свернуть обитаемые внеземные базы оказалось, конечно, воздействие космического излучения на организм человека. Воздействие, приводящее к непоправимым разрушениям макромолекул ДНК и РНК.
Семьдесят лет как в полуавтономном режиме функционируют российская космическая верфь, расположенная в троянской точке либрации L4 и китайская космическая верфь в точке L5. Две яркие звезды в ночном небе. Ежемесячные кратковременные сервисные миссии прекрасно справляются с диагностикой и обслуживанием огромных комплексов.
Станции обеспечивают полный цикл производства. От переработки астероидов до создания любой сложной техники, необходимой для работы в космическом пространстве и на тех небесных телах, что интересны людям.
Автоматические зонды, отправленные отсюда почти сто лет назад, к настоящему времени обследовали уже все звёздные системы в радиусе десяти световых лет от Солнечной системы. От зондов, ушедших на разведку дальше данного расстояния, данные пока не поступали.
И вот какая штука.
В радиусе минимум десяти световых лет нет планет, куда человек даже гипотетически мог бы «переехать».
Планеты разведчики землян находили, да. Планет обнаружили и разведали очень много. Раскалённые шары, ледяные шары, практически лишённые атмосферы и магнитного поля. Газовые гиганты. Вот что находили земные зонды каждый раз, совершив головокружительный бросок через бездну.
Павел хлебной корочкой тщательно собрал остатки яичного желтка со сковородки. Простые привычные вещи – доесть завтрак, помыть посуду в речке, почистить зубы. Об отвлечённых материях, не касающихся его налаженной, в целом, жизни, думалось тяжело. Тем более о таких глобальных, как освоение космоса. Тем более после бессонной ночи.
«Шарик, остаёшься за старшего!» – обронил Павел привычную фразу, застегнул палатку изнутри, лёг на коврик.
«Всё равно день пропащий», – такой была его последняя мысль перед тем, как он открыл Приглашение и прошёл по ссылке.
2. Что бывает после того, как провалился в кроличью нору
Павел не считал себя интровертом, хотя по сути им являлся. Иначе с чего бы весёлым городским тусовкам он предпочитал одиночные путешествия. Сначала пешие, а впоследствии – водные, на каяке, по горным рекам.
Пристрастился Паша к этому делу ещё в институте.
Ах, юность беззаботная. Как, оказывается, много у него было свободного времени тогда! Одни летние каникулы чего стоили. Но учёба закончилась, закончились обязательные двухмесячные военные сборы, и Кузнецов вышел на работу.
Отпуск молодым специалистам по устоявшейся традиции давали зимой. По крайней мере в том учреждении, куда по распределению угодил Кузнецов. А зимой вода в русских широтах покрывается льдом и для водного туризма совершенно не годится. Катание на сноуборде обеспечивало молодому человеку приятную альтернативу, но экстремальные сплавы он, конечно, любил неизмеримо больше.
Безысходность, казалось бы…
Но голова человеку, как мы знаем, дадена не токмо чтобы шапку носить. Высмотрев идею в сети, Паша всё лето теперь проводил как можно дальше к востоку от места работы. Благодаря разнице во времени молодой человек ежедневно получал почти полдня свободы.
С обеда и до позднего вечера Павел работал в Подмосковье, принимал и оформлял очередную партию тех, кому в этот день «не повезло». В движении, на воде, таким образом, ему удавалось провести три—четыре утренних часа. Зато какое насыщенное это было время!
Скользя по вершинам валов, прошибая пенные бочки, юркий каяк под управлением Павла исполнял слалом в сложном пороге.
«Крен от струи! Крен от улова! Оп, неудачка, упал… Эскимосский переворот. Встал. Прём дальше!»
И всё это под соответствующую бравурную музыку, звучащую в голове посредством онлайн—трансляции прямо из глобальной сети.
Паша просто не представлял себе лучшего времяпрепровождения.
Многие часы напряжённой гребли отточили фигуру молодого медика, выгодно выделяя его среди городских «качков» с их искусственно надутыми мышцами. Понятно, что внимание девушек не обошло его стороной. А стеснительный Павел не спешил знакомиться, ожидая её, любимую, единственную. Дурачок, конечно, скажете вы. Но что поделать. Таким его воспитали.
Девушки же – создания не только нежные, хрупкие, утончённые, но и довольно хитрые. Если им вдруг приглянулся молодой человек, в процессе его обольщения и последующего приручения они зачастую проявляют чудеса изобретательности и поразительную смелость. Наивный Паша, например, всегда был свято уверен, что той осенью совершенно случайно встретил Ирину на одной из пересадочных станций метро. В толпе мелькнуло знакомое лицо, и вот она уже стоит рядом, трясёт его за рукав и заразительно смеётся.