Чтение онлайн

Это не объясняет, конечно, почему я сейчас сижу в купе, один, и жду отправления поезда, который сам выбрал. Возможно, этому вообще нет объяснения, хотя такие штучки ЕС-01 не подобают.

Пахнет дерматином, из коридора доносятся обрывки разговоров. Отодвигается дверь - и на пороге показывается вежливая физиономия стареющего... по-моему, инженера. Из тех людей, что протирают штаны за кульманом и ходят на работу с унылым цилиндрическим футляром, а во время перекуров сплетничают о личной жизни коллег и обсуждают проблемы служебных взаимоотношений. Оч-чень приличный человек, под глазами мешочки, аккуратно выбрит, тонкие губы растянулись в заискивающей улыбочке. Только вот как он сюда попал, в этот вагон? Очевидно, опаздывал на поезд и вскочил в последнюю секунду, а наши проглядели. Так и есть, вагон дергается - едем. Переходник между тамбурами, последним и предпоследним, наглухо задраен. Ну-ну...

– Разрешите?

– Сделайте одолжение.

Теперь инженер весь в дверном проеме, как в зеркале: костюмчик вычищен, брючки отутюжены, ботиночки сияют - в командировку собрался. Вот и портфельчик, вернее, папка на молнии. Представляю: там носки, сорочка в магазинной упаковке, аэрозоль для снятия с лица щетины и куча деловых табуляграмм. Сию минуту поинтересуется, еду ли я до конца, дадут ли чай и т. д. и т. п. И потом начнет исповедоваться. Люблю, когда люди мне исповедуются. Это пополняет банк данных. Время у нас есть.

Инженер улыбается глазами, мешочками, губами, переносицей. Душка.

– Притушите свет, - говорю я.

– Будете спать?
– заботливо спрашивает инженер. Он только что присел, но тотчас вскакивает.
– Если я вам мешаю, могу выйти в коридор. Если что, вы скажите.

Ничего не говоря, достаю из своего пузатого портфеля "ретро" два нектара, откупориваю.

– Выпейте со мной!

– Пожалуй, - неуверенно говорит он и хватает свой сосуд. На все готов, лишь бы меня не огорчать.

– Как вас зовут?
– спрашиваю я с невозмутимостью истинного психолога.

– Роберт. А вас?

– Ну, скажем, Оскар, - холодно отвечаю я.

Шутка. Сейчас он произнесет - "очень приятно".

– Очень приятно.

– Вы ведь инженер?

– Да. Как вы угадали?

– А я психолог.

– Э-э... в каком смысле?

– В прямом. Это моя профессия. Преподаю на кафедре психологии в университете.

Он радостно смеется. Радостно и, пожалуй, с облегчением. Слава богу, его случайный попутчик - интеллигентный человек, не вор, не грабитель какой-нибудь.

И мы пускаемся в нудные рассуждения об особенностях различных профессий, о зарплате, премиях... Скучно. Он садится на своего конька и принимается обсуждать должностные инструкции их конторы: кто какие обязанности несет, кто какими правами облечен... начальники... подчиненные... взаимоотношения... делегирование полномочий...

Скоро сосуд его пуст. Разговор переключается на более интересную тему. Глазки инженера загораются любопытством.

– Вы женаты?

– Был. Еще три дня назад. Был. Ну, а ты?
– в свою очередь спрашиваю я, ломая наконец этим местоимением разгораживающий нас барьер.

– Слава богу, у меня пока все в порядке, - вздыхает он.

– Порядок?
– удивленно замечаю я.
– Может быть, гармония? Слияние душ?

– Ну уж...
– несколько обиженно отвергает он это предположение.
– Но зато все как у людей. Дом, жена, ребенок. По-человечески.

– И любовные письма друг другу пишете?

Лицо моего спутника вдруг становится суровым, замкнутым и - старым. Он окидывает меня изучающим взглядом. "Вы не тот, за кого себя выдаете", как бы говорит этот взгляд.

– А ты, Оскар, пишешь ей письма?
– цедит он сквозь зубы.

– Увы, - смеюсь в ответ.
– Увы и ах. Не было повода. Не писал.

– Странные вещи бывают на свете, - качает головой инженер.
– Чудеса.

– Наука не признает чудес.

– Не скажи... Недавно, представь себе, я тоже ехал в этом поезде, в таком же купе и также с одним попутчиком.

– С психологом, конечно, - шучу я.

– Нет, Оскар. С нечеловеком.

– С кем? С кем?

– С нечеловеком. Если хочешь знать, я убедился в этом по одной детали.

– Не может быть, - быстро говорю я и машинально убираю руку за спину.

– Может, - убежденно замечает Роберт.
– Меня не проведешь. Хотя, конечно, если кому рассказать - не поверят, сочтут сумасшедшим... Между прочим, у нас с ним тоже зашла речь о любовных письмах.

– Так, так, так, - приговариваю я; это становится интересным. Жаль, божественного нектара больше нет. Но есть безалкогольный экстракт дезоксирибонуклеиновой кислоты.

– Я не буду, - хмурится инженер при виде плоской фляги.

– Со мной?!

Я снова испытываю блаженное ощущение собственного превосходства.

Пьем по очереди. Опрокидывая свою порцию, Роберт морщится - полагаю, брезгует.

– Никогда не знаешь, кто попадется тебе в попутчики, - произносит он.

Понимаю, что речь идет о т о м поезде и т о м попутчике...

– Дело было в ночь с воскресенья на понедельник...

– Расхождение! Сейчас ночь с субботы на воскресенье.

– Не перебивай. Мне нужно было написать письмо Ирене.

– Ирене? Друг мой Роберт, кто же такая Ирена?

– Подруга дней моей юности. Мы жили в одном доме, а на лестничной площадке у запертой чердачной двери целовались и объяснялись друг другу в любви...

– Красиво! Прямо как в кино.

– Не перебивай... И любили друг друга. Потом... потом мы с матерью переехали на другую квартиру...

– Дальше, дальше!

– Потом я познакомился с Сильвией.

– После Ирены.

– После. Мы поженились. Жили на окраине, я избегал без особой нужды показываться в тех районах города, где мог ненароком столкнуться с Иреной. Как-то... все это время жило во мне чувство вины...

– Неконсеквентный бихевиоризм.

– Понятно, - сказал Роберт.

– Формальная адаптация при фактической дезинтеграции.

– Понятно-понятно, - сказал Роберт.
– К моменту, когда... в том купе... мы с сыном остались одни.

– Развелся?

– Сильвия умерла.

– Ну-ну... Извини, это я от неожиданности.

– Рак. А сын от нее.

– Сын от него - так, кажется, говорят.

Драматизм нарастал. Мой сосед уже путался в словесах. На него тяжко было смотреть. Я понимал, что мы приближаемся к кульминации.