Чтение онлайн

’ 1920 г.221

73. Тщебильский (Пшебильский) Григорий Францевич, 1896 г. р., уроженец Херсона, 22 января 1921 г.222

74. Ушаков Илья Ильич, 1891 г. р., уроженец Краснодара, офицер, 18 декабря 1920 г.223

75. Хмелевский Евгений Константинович,

1873 г. р., уроженец г. Саранск Беса-рабской губернии, житель с. Ак-Шейх Перекопской волости, инженер-механик, 5 января 1921 г.224

76. Холодняков Григорий Тихонович,

1894 г. р., уроженец Воронежской губернии, 22 января 1921 г.225

77. Хренов Виктор Васильевич, 1882 г. р., уроженец Московской губернии, офицер, 23 декабря 1920 г.226

78. Черепахин Самуил Еремеевич, 1898 г. р., уроженец хутора Чужики Донской области, 12 января 1921 г.227

79. Шаев Дмитрий Петрович, 1900 г. р., уроженец д. Студенец Тамбовской губернии, солдат армии Н. Махно, 22 декабря 1920 г.228

80. Шевцов Дмитрий Андреевич, 1882 г. р., уроженец станицы Привальной Кубанской области, казак, 28 декабря

1920 гв0

Судя по датам вынесения “тройками” постановлений о расстреле, названные люди, за некоторым исключением, не являются первыми жертвами террора, на которых чекисты приобретали опьгг и отрабатывали навыки в новых крымских условиях. Сведения о погибших автором этой книги подобраны по ориентировочному признаку места их ареста и гибели.

“Опыт и философия, не приводящие к снисходительности и милосердию, — писал А. Дюма-сын, — есть приобретения, не стоящие того, что за них заплачено”41. Но большевики, накапливая опыт и усовершенствуя навыки, искали и применяли не милосердие к людям разоренной и измученной страны, не соглашения и компромиссы с политическими противниками, не способы примирения и прекращения войны, а новые, более совершенные методы и приемы подавления очагов недовольных и их уничтожения, искали наиболее целесообразные и быстрые способы расправы с политическими противниками. При этом поиск и применение чего-то нового, эффективного всегда поощрялся руководством. В докладе на Московской губпартконференции

80 Там же, № 9809 фп.

81 Энциклопедия мысли. — Симферополь, 1997. — С. 357.

Ленин поучал, что нельзя научиться решать свои задачи новыми приемами сегодня, если вчерашний опыт не открыл нам глаза...

Необходимый опыт по завлечению людей на регистрацию, выявлению буржуев, чиновников, беженцев и белогвардейцев, содержанию их под арестом был накоплен. С помощью местных “патриотов” весьма легко отыскивались подходящие места расстрелов и захоронения трупов. Механизм убийства людей был настолько четко налажен, что сбоев не допускал, хотя и работал с явной перегрузкой.

Но тот же опыт все же настойчиво подсказывал, что нужны новые решения, новые приемы. Следовали повальные аресты, ощущался небывалый ранее энтузиазм и активность оперативного состава ЧК, специальных подразделений войск и добровольных самодеятельных групп красноармейцев, которые в поисках винных погребов обнаруживали скрывающихся от расправы бывших солдат и офицеров. И вот создавалась такая ситуация, когда все тюремные помещения и наспех приспособленные подвалы для содержания узников были переполнены. Спешно подбирались новые группы узников, в отношении которых уже были рассмотрены “тройками” дела, но даже массовый их расстрел не спасал положение, поскольку вместо ликвидированных под арестом оказывалось вдвое-втрое больше людей. Следователи, лихорадочно работая днем и ночью, не успевали допрашивать “обвиняемых”, свидетелей, оформлять дела и в отношении каждого из них писать обвинительные акты (заключения).

“Тройки”, в свою очередь, также были вынуждены работать непрерывно — “вахтовым” порядком, торопливо просматривать следственные материалы и, не задумываясь, выносить свои постановления по каждому делу и в отношении каждого человека. Иногда обвинительный приговор касался целой группы арестованных.

Часто “зачистка освобожденных территорий” тормозилась по техническим, процессуальным причинам. Чекисты искали выход и, наконец, нашли новые, еще невиданные приемы с учетом опыта, о котором говорил Ленин. Сейчас вряд ли можно достоверно определить, в чью высокопоставленную, не лишенную изобретательности, чекистскую голову пришла спасительная мысль об упрощении процедуры документального оформления применения репрессий не на каждого человека в отдельности или на 10—20 человек, что случалось и раньше, а сразу на 100—200, а то и 300 человек по одному делу. Постановления “троек" теперь стали выносить общие на всех одновременно, т. е. на целые списки людей, в которых указывались фамилия, имя, отчество жертвы, год рождения, а также воинское звание или должность, социальное происхождение или имущественное положение. В дальнейшем в делах, по которым проходили в основном пленные, и этих анкетных данных иногда не было, т. е. попросту ограничивались указанием фамилии и инициалов. Напротив каждого человека указывался или год рождения, или воинское звание. И все — этого было достаточно. На анкетах, заполненных самим подозреваемым или с его слов, имеется предварительное решение председателя “тройки”, например: солдат Врангеля, расстрелять; казак, расстрелять; поручик, расстрелять; буржуй, расстрелять; поп, расстрелять; беженец, расстрелять и т. д. Иногда это решение подписывали члены “тройки”. Постановление “тройки" также подписано всеми ее членами.

“Новаторство” чекистов открыло до сих пор нигде в мире неизвестные ни в теории, ни в практике понятия в уголовном праве и процессе.

Во-первых, применение репрессий не индивидуально, в зависимости от тяжести совершенного преступления и личности обвиняемого, а сразу к группе людей по многочисленным спискам.

Во-вторых, применение репрессий к лицам, которые ни разу не допрашивались, которым не предъявлялось обвинение, не говоря уже о выполнении других обязательных процессуальных требований.

В-третьих, были открыты совершенно новые составы преступлений, которых вообще нет в уголовных кодексах ни одной страны мира. Перечисленные выше признаки — казак, буржуй, беженец, солдат, священник — по убеждению чекистов, уже сами по себе содержат признаки состава тяжкого преступления, которые влекут за собой только одну меру наказания — расстрел.

В-четвертых, применение репрессий в отношении военнопленных, больных, раненых, персонала госпиталей, служащих общества Красного Креста еще задолго до описываемых событий признано всеми странами недопустимым, поскольку является в высшей степени позором для любой власти, варварством, первобытной дикостью.

Эти процессуальные новшества большевистского режима в той или иной мере встречались в дальнейшей судебно-следственной практике применения политических репрессий. Если последние три порождены октябрьским переворотом, то эпохальное изобретение в виде списочных расстрелов в отношении военнопленных, наверное, таврического происхождения, поскольку такая оригинальная практика массового умерщвления людей по спискам сразу по 100—300 человек ранее не встречалась.

Списочные расстрелы противников советской власти в силу своей простоты и без “идиотской волокиты” были вскоре оценены по достоинству и получили широкое распространение не только в Крыму, но и на континенте.

Можно с уверенностью утверждать, что такого следствия и судопроизводства за последние две тысячи лет мир не видел и, наверное, уже не увидит.

Если бы где-то существовала какая-то выставка или музей противо-правосудия или, скажем, контрправосудия, эти уникальные по своей небывалой оригинальности списочные расстрельные дела нашли бы в нем достойное место. В каком-то журнале была помещена статья под интригующим названием: “Рекорды юриспруденции”. В ней сообщалось, что самые-самые удивительные случаи в судебной практике разных стран мира также занесены в известную “Книгу рекордов Гиннеса”. Здесь и самый длительный судебный процесс в Индии по иску, поданному в суд еще в 1205 г., и самое короткое 7-секундное судебное разбирательство, и самая длинная судебная речь англичанина, растянувшаяся на 45 дней, и мировой рекорд — 68-летнее пребывание преступника в тюрьме США и т. д.

Однако уголовные дела чекистов, по которым были “осуждены” на смерть сразу по несколько сот человек и о которых стало известно лишь через 70 лет, тоже претендуют на рекорд.

Рассмотрим одно из таких дел со списком, составленным чекистами.

Неизвестно где, кем и как были задержаны, взяты в плен и арестованы 134 человека — бывшие солдаты и офицеры Белой армии, анкеты которых сгруппированы в одно дело. Нет данных и о том, где они содержались до момента решения их судьбы. Однако с учетом того, что в деле встречаются названия населенных пунктов Перекоп, Армянск, Джанкой, наиболее вероятными регионами их задержания, ареста и расправы могут быть Крымский перешеек и Джанкой. Это определение, как и в других многих случаях, является, конечно, весьма условным, поскольку более точное место установить по этим крымским делам часто невозможно.