Чтение онлайн

Эти, по существу, выговор и указания были заведомо невыполнимы в части “реального обеспечения взятия флота и невыпуска..поскольку, во-первых, если бы армия и согласилась сдаться, то те около 100 тыс. беженцев, находящихся в портах Крыма, которые во что бы то ни стало стремились уйти от большевистского террористического режима, не оставили бы корабли, направляющиеся к берегам Турции. Во-вторых, в обстановке, когда в портах были сосредоточены большие военно-морские силы Белой армии, а на рейдах стояли военные корабли Антанты, военно-морские силы Красной армии были ничтожны и не могли предотвратить выезд эмигрантов за границу на кораблях, о которых так заботился Ленин.

Что касается рекомендаций о беспощадной расправе, то об этом Ленин напрасно беспокоился. В период гражданской войны, да и после ее окончания, он столько раз требовал, рекомендовал и напоминал о беспощадной расправе, что об этом знали все до последнего рядового красноармейца, а потому пощады не допускали.

(Любопытно, выдвигали бы норвежские социал-демократы кандидатуру Ленина перед Нобелевским комитетом для присуждения ему Нобелевской премии, что сделали они в ноябре 1917 г., если бы знали реальные “заслуги” пролетарского вождя?)

Ленин, вся партийная верхушка и командование фронтом наверняка знали, что все обещания на прощение, согласие на беспрепятственный выезд за границу желающих, призывы Реввоенсовета щадить сдающихся в плен и напоминание о рыцарской чести — это ни что иное, как явная традиционная ложь и очередной обман легковерных. Большевики не допускали даже мысли о помиловании участников белого движения при любых условиях и независимо от развития событий. Они заранее готовились к так называемой “крымской операции”, наращивали и укрепляли чекистские подразделения, формировали комендантские, конвойные и расстрельные команды. По инициативе Дзержинского ЦК РКП (б) мобилизовал в центральной России и направил на Южный фронт многие сотни профессиональных и наиболее безжалостных организаторов террора, имена и вычурные подписи которых красуются на постановлениях “троек”, ЧК, губЧК, ВУЧК и т. д.

“Булгаковская Аннушка масло уже разлила”, и судьба военнопленных была предрешена неотвратимо.

Таким образом, применяя к военнопленным насилие, издевательства и умерщвление их в массовом порядке, большевики возродили наиболее жестокие и темные стороны истории человечества. Они переняли эти позорные и дикие методы древности ради главной цели — создания “коммунистического рая” на земле.

Отметим, что контрразведка Белой армии тоже применяла расстрелы пленных Красной армии, но в основном чекистов и комиссаров. Во многих случаях не трогали даже командиров, стараясь привлечь их на свою сторону. Согласно фундаментальному исследованию А. Г. Зарубина и

В. Г. Зарубина, за три года пребывания власти белых в Крыму было арестовано 1428 человек, из которых расстрелян 281 человек. Среди них, вероятно, большинство разведчиков Красной армии. Отсюда понятно, что показатели гибели пленных одной и другой стороны совершенно несравнимы. Интересен в этом плане рассказ латышского стрелка П. Я. Пла-удиса в книге “Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть”14. Он пишет, что пленных латышей власти Белой армии поместили в отдельном доме на окраине Севастополя. “Даже белогвардейские газеты нам запретили читать" (Какой ужас!). “Было очень скучно”. “Сидели у своего домика и часами смотрели на море”. (Замечу, что они “сидели” не в тюрьме или подвале, где содержались белые офицеры перед расстрелом.) “Распиловка дров, — пишет он далее, — для кухни была единственной работой...”. Надзирающий комендант пленным латышам, “которые белым были особенно ненавистны”, сказал: “смотрите, чтобы у меня вы вели себя, как полагается военнопленным!” За неделю до вступления частей Красной армии в Севастополь военнопленные латыши были совсем оставлены без присмотра и охраны. Вместе с другими многочисленными красноармейцами, находящимися в плену в Севастополе, они встретили приход Красной армии.

В своем рассказе П. Я. Плаудис, следуя традиции всеобщей фальсификации событий гражданской войны, пишет также, что белым офицерам, пребывающим в Севастополе после их регистрации, даже разрешили всем уехать домой, а священников и бывших чиновников вообще не регистри-

14 Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть в 1917—1920 годах. — С. 417.

ровали. (Понятно, что в 1962 г. иначе он написать и не мог.) Известно также, что пленных красноармейцев в городах Крыма часто привлекали к охране различных военных объектов Белой армии, в том числе складов продовольствия и одежды международных миссий Красного Креста. При этом их статус военнопленных не менялся — в числе солдат Белой армии они не состояли.

Т

Тема плена для сколько-нибудь полного освещения неисчерпаема, а огромная масса сведений о печальной участи военнопленных во все времена — беспредельна. Для завершения этого раздела приведем еще один нормативный акт, имеющий к нему отношение:

'В связи с Дополнительным договором между VHP и строноми Четвертого союза от 27 января 1918 года все военнопленные и гражданские лица, находящиеся на территориях договаривающихся сторон, от какого-либо наказания за те действия и преступления, что были ими совершены во время войны, освобождаются и беспрепятственно возвращоются на родину'137.

Через треть века, 7 марта 1955 г., в ноте правительству Голландии советское правительство заявило, что оно

'...признает ратифицированные Россией Гаагские конвенции и декларации 1899 и 1907 года, разумеется, в той части, в которой эти конвенции и декларации не противоречат устову ООН и если они не были изменены или заменены последующими международными соглашениями, участником которых является СССР138.

Способы поиска, задержания и ареста бывших солдат и офицеров, чиновников и беженцев чекистами твердо освоены и в процессе многократного проведения этих операций отработаны до мелочей. Созданные и применяемые в годы гражданской войны, в дальнейшем они были использованы при разработке и издании специальных приказов, инструкций и руководящих указаний по методике обнаружения и обезвреживания “врагов народа”. Не отставала и особая служба охраны и содержания в тюрьмах и концлагерях арестованных и уже осужденных лиц, та служба новоявленных красных тюремщиков, “пролетарское око” которых не оставляло узникам никаких шансов вырваться на свободу.

Но побеги из чекистских застенков все же были. Стремление к свету и свободе побеждает уныние, отчаяние и чувство безысходности всегда, когда в

Бежать, кстати. — это известная манера побеждать.

Кальдерон де ла Барка

подобных чрезвычайных условиях в человеке пробуждаются все ранее неведомые жизненные силы, крепнут воля и решимость. Он ищет выход и за малейшую возможность спастись готов заплатить своей жизнью.

В архивах найдено несколько дел о побегах заключенных:

1. Глинский-Гуцко Петр Ювенальевич, 1897 г. р., уроженец Витебска, студент. По постановлению коллегии ВУЧК от 21 августа 1919 г. объявлен 'вне закона" как 'поддерживающий тесную связь с белогвардейцами и своим побегом подтвердивший предъявленное обвинение'1.

2. Житкевич Григорий Тимофеевич, 1893 г. р., уроженец с. Б. Биски, Елиса-ветградского уезда, офицер. По постановлению особой тройки ВЧК от

7 сентября 1920 г. подлежал расстрелу. Однако 12 сентября 1920 г. бежал из-под стражи особого отдела ВЧК 14-й армии139.

3. Растригин Восилий Федорович,

1902 г. р., уроженец хутора Соколов-ско-Кудрючи некого, станицы Новочеркасской, Донской области, казак. Находился в госпитале после ранения. По постановлению Донецкой губЧК от

2 января 1921 г. подлежал расстрелу, 'но ввиду побега его из больницы' объявлен вне зокона140.

4. Щербина Александр Алексеевич,

1902 г. р., уроженец Херсона, солдат. По постановлению Николаевской губЧК от 14 марта 1921 г. 'объявлен вне закона, ввиду того, что Щербина А. А, скрылся от суда и следствия'141.