Чтение онлайн

На пути к Симферополю войска фронта разделились по направлениям движения на группы городов Крыма. 6-я армия, 1-я и 2-я конармии были нацелены на юг и юго-запад — на города Симферополь, Бахчисарай, Севастополь, Евпаторию и Ялту. Войска 4-й армии, в которую 12 ноября вошли 13-я армия, 3-й конный корпус и бригада Национально-повстанческой армии Н. Махно, были направлены на юго-восток — на города Старый Крым, Феодосию и Керчь.

Местные и временные обитатели Крыма еще не знали, что ожидало их в ближайшие дни. Они не догадывались, какая противоестественная грозовая туча нависла над ними, какой смертоносный смерч, готовый затмить небо и заглушить рокот моря, движется на них с севера. Не знали этого и бывшие солдаты и офицеры Белой армии, у которых любовь к родине заглушила чувства опасности — они отказались от эвакуации, неизвестно куда и зачем. Мог ли кто-то предположить, что все население Крыма вскоре лишится, по меньшей мере, седьмой, а городское — четвертой части людей? Миф об “освобождении” и “народной власти” с первыми залпами расстрелов быстро развеялся и на смену пришли горькое разочарование, тревога, страх и смерть.

В многочисленных исторических, мемуарных и художественных произведениях советского периода широко показана славная борьба Красной армии за освобождение Крыма от белогвардейцев. Жизнь и деятельность некоторых главных участников крымских событий, в том числе чекистов, были описаны яркими красками в популярном советском издании “Жизнь замечательных людей”. Здесь с любовью были изображены и доблестное наступление, и “героические подвиги освободителей”1. Известно, что после Перекопско-Чонгарских и Юшуньских кровавых боев Белая армия прекратила сопротивление, отступила к черноморским портам, откуда ушла в Турцию. По разным данным, выехало всего 150—200 тыс. человек, из них около 70 тыс. солдат и офицеров. Эвакуация началась И ноября и закончилась 14 ноября 1920 г., когда сам генерал Врангель покинул Крым. В плен было взято более 50 тыс. солдат и офицеров.

1 О главных персонажах серии “ЖЗЛ” см. раздел "Чекисты”.

Никогда и нигде в открытых источниках не говорилось о дальнейшей судьбе военнопленных. На протяжении более чем 70 лет граждане Страны Советов не знали, что в конце 1920 и в 1921 г. большевики совершили тягчайшее военное преступление — всеобщий расстрел военнопленных и значительной части гражданского населения — представителей враждебного буржуазного класса и интеллигенции. В литературе приводятся известные факты о крушении белого движения вследствие его нежизнеспособности и отсутствия всеобщей поддержки народа. Не анализируя причин, с этим можно согласиться и констатировать, что напрасно Деникин и Врангель не последовали совету министра иностранных дел Англии Керзона прекратить бесполезное сопротивление и искать пути к примирению с Советской властью. Их упрямство дорого обошлось оставшемуся в регионе народу. При этом следует помнить, что армии Деникина и Врангеля отдали города без боя, т. е. спасли их от полного разрушения. В случае защиты, скажем, Новороссийска, Симферополя или Севастополя, большевики, не задумываясь, расстреляли бы эти города артиллерийским огнем и уничтожили вместе с населением. Примеров таких намерений было немало.

8 сентября 1918 г. Ленин телеграфировал Троцкому и настаивал не останавливаться перед разрушением Казани:

'Свияжск. Троцкому. Секретно.

Удивлен и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему нельзя жалеть город и откладывать дальше, ибо необходимо беспощадное истребление, раз только верно, что Казань в железном кольце. Ленин'230.

Разве это не нарушение требований статей 25 и 27 Гаагской Конвенции от 5 октября 1907 г.?231 Но Казани тогда повезло — город выжил. Такое же могло случиться и с Баку. А расстрел восставшего Кронштадта в марте 1921 г. — это уже не намерение, а печальная реальность.

Итак, путь в Крым открыт. Впереди Симферополь и другие древние города, каждый из которых является поистине всемирно известной жемчужиной, очаровательным уголком и бесценным даром для всех людей минувших и грядущих поколений. Красные войска без единого выстрела в торжественном марше занимали город за городом, отчетливо сознавая, что противника впереди нет и война окончена. Но это обманчивое впечатление овладело далеко не всеми. Война продолжалась. Война большевиков против оставшихся в Крыму солдат, офицеров и мирного населения. Война жесточайшая, бесчеловечная, не имеющая примеров в мировой истории по своим масштабам. Эта война покрыла несмываемым позором Россию как страну дикую, варварскую, с безнадежно отсталыми взглядами на законность, справедливость, гуманность, на правила морали и нравственности. Страну, в которой были бессовестно перечеркнуты, уничтожены и отброшены все лучшие, а часто и передовые достижения в области гуманитарного права, науки и культуры многих поколений народов России. Видимо, ей понадобится очень много лет, чтобы восстановить утраченное, исправить извращенное, чтобы в обществе появились хотя бы минимальные признаки цивилизации.

В крымской столице, куда 13 ноября 1920 г. вошли войска Красной армии, в то время находилось большое количество солдат и офицеров, в основном выходцев из российских губерний. Это были те, кто не собирался покидать родину. В городе было много бывших чиновников крымских правительств Сулькевича, правительств Дона и Кубани и беженцев из разных регионов России. Госпитали были переполнены ранеными и больными. Медицинский персонал под патронатом российских и иностранных обществ Красного Креста оставался с ними до конца. А конец был близок. Он пришел в день “освобождения” города.

Обнаруженные архивные данные позволяют назвать имена многих тысяч погибших людей, в основном военнопленных. В нарушение Гаагской Конвенции “О законах и обычаях сухопутной войны” в Симферополе по разным делам было расстреляно по постановлениям:

• чрезвычайной тройки особого одела ВЧК при РВС Южного фронта от 22 ноября 1920 г. — 27, 117, 154 и 857 человек по одному делу, т. е. целый полк пленных сразу;

• чрезвычайной тройки особого отдела ВЧК 6-й армии от 24 ноября 1920 г. — 16, 25 и 28 человек;

• особой фронтовой комиссии ВЧК 4-й армии и Крыма от 24 ноября 1920 г. — 200 человек;

• чрезвычайной тройки ВЧК 4-й армии и Крыма от 7 декабря 1920 г. — 82 человека;

• той же “тройки” от 19 декабря 1920 г. — 159 человек;

• той же “тройки” от 23 декабря 1920 г., 17, 18 января и 9 февраля 1921 г. — соответственно 82, 115, 10 и 49 человек.

Кроме того, в Симферополе расстреляно в тот период еще 146 человек уже по одиночным делам.

Особую свирепость в роли красных палачей проявили московские посланцы В. Н. Манцев, Е. Г. Евдокимов, Н. И. Быстрых, К. X. Данишевский, А. И. Михельсон, Удрис. За свои “подвиги” они неоднократно были удостоены орденов Красного

Знамени (Евдокимов четырежды)4, знаков “Почетный чекист” и награждены подарками — золотыми часами, портсигарами, оружием.

Бывшие солдаты и офицеры Белой армии понимали, что их в покое не оставят. Им было известно, что применительно к требованиям ст. 20 главы 2-й Гаагской Конвенции “О законах и обычаях сухопутной войны” в обычном порядке их поместят в лагерь для регистрации и проверки личности, а по мере выполнения этих формальностей освободят. Они сознавали, что многолетние тяготы войны закончились и недалек тот день, когда появится возможность уехать домой, встретиться со своими родными и близкими, заняться, наконец, мирным трудом. Перспективы казались обнадеживающими. Покоряясь судьбе и реальной действительности, они воспринимали это с пониманием.

Но совершенно иначе рассуждали большевики. Ослепленные неистовой злобой и безумием, считая себя единственными носителями истины, наделенными исключительными полномочиями для обновления мира, они не допускали даже мысли дать пленным свободу.

В участниках контрреволюционного движения — бывших офицерах они видели потенциальных противников режима и непримиримых врагов

4 3 архівів ВУЧК, ГПУ. НКВД КГБ. — К.т 1995. — Кэ 1(2). — С. 337-338.

советской власти. Офицеры, по их мнению, действительно являются цветом армии, а может быть, и нации, и на несколько порядков интеллектуально выше большинства новых советских выдвиженцев. Превосходя значительно своей эрудицией, знаниями и способностью, воспитанные на вековых традициях русского офицерства, они могли выступить в роли авангарда сопротивления, а это в полуграмотной стране представляло опасность для полного господства большевиков.

Отпускать домой солдат тоже казалось нецелесообразным. Обладая боевыми навыками и видя репрессивную и грабительскую политику властей в отношении крестьянства, они могли пополнить повстанческие отряды и еще больше усилить их не только на юге, но и в центральных губерниях страны, где сохранялось относительное спокойствие. Не случайно вопросы эвакуации военнопленных из Крыма обсуждались в СНК. Решительно выступив против освобождения пленных, СНК пришел к одному мнению: решение о судьбе белогвардейцев принимать на местах. С практической точки зрения оставлять солдат и офицеров в живых и где-то содержать их длительное время также оказалось невозможным. Кормить нечем. Содержать негде. Нужное количество концлагерей, которые в дальнейшем окутали всю страну колючей сетью, еще не было построено. Также не было еще “великих строек коммунизма”, где заключенные поги-бали десятками тысяч из-за бесчеловечных условий труда и содержания.