Последняя обойма
Шрифт:
Они не слышали, как появился, мурлыкающий про себя песенку, Сергей, как он долго что-то искал у себя в рюкзаке, а когда нашёл, только взглянул и сунул обратно, а затем лёг и долго лежал с открытыми глазами, размышляя о чём-то ведомом только одному ему…
Чечня утопала в свежей весенней зелени. В солнечном свете листочки деревьев казались покрытыми тончайшим слоем лака, а трава, пробившись сквозь нагревшуюся солнцем землю, была подобна ярко окрашенным шёлковым нитям. Совсем недавно прошёл небольшой дождь, и его прохладная свежесть всё ещё чувствовалась в нет-нет, да и налетающем южном ветре. Рассаженные на чистку оружия бойцы, сперва было вознамерившиеся малость позагорать и по пояс раздевшиеся, посидев некоторое время и поёжившись всё от того же ветерка, вынуждены были вновь надеть тельники и облачиться в хэбешные куртки.
Оружие, доставшееся его группе, новым не было, но, несмотря на обгоревшее местами воронение, выглядело вполне прилично.
Кузнецов доверил свой автомат закончившему чистку винтовки Баринову и отправился в секретку получать карту местности. Впрочем, с картой можно было и повременить, но Олег предпочитал запасаться всем сразу и под завязку. Через пять минут он вернулся, сел на коврик и, разложив на коленях вожделенный лист «бумаги», принялся его рассматривать.
— А здесь мы в прошлом году трёх чехов в плен взяли! — из-за спины Кузнецова показалась физия улыбающегося Маркитанова, и его грязный, в смазке, палец, ткнул в означенную точку на карте, оставляя на ней большое масляное пятно.
— Димарик! — взвыл оскорблённый в лучших чувствах старлей. — Иди отсюда, пока я тебя чем-нибудь не прибил!
— Карта же ламинированная! — Не понимая, за что на него сердятся, непритворно обиделся Димарик и, уже уходя, буркнул: — Долго вытереть, что ли?!
Кузнецов тяжело вздохнул, но больше ничего говорить не стал.
— Товарищ лейтенант, посмотреть можно? — Олег увидел, что, видимо, вдохновлённые Маркитановым, к карте подтянулось сразу несколько бойцов группы.
— А ну, сели все обратно на свои места! — рявкнул на них Кузнецов. — Ещё будет время, насмотритесь. Я вас ещё её на память учить заставлю. Будете мне схемки рисовать. Картографы, блин! — он замолчал и, потянувшись к возившемуся с затвором Краснову, стянул у него маленький кусочек подшивы, предназначенный для чистки оружия и, аккуратно вытерев оставленное на карте пятно, вернул обратно.
— А я что говорил? — старший лейтенант опять не заметил, каким образом Димарик оказался за его спиной, а вроде бы уходил на другой конец чистившей оружие группы. Или померещилось, а он всё так же и стоял? Кузнецов в очередной раз вздохнул, бороться с подобной простотой у него не было сил.
«Чёрт с ним, — решил Олег, — пусть покажет что хочет, может тогда, наконец, отстанет».
— И как вы их взяли? — не от любопытства, а скорее что бы начать разговор спросил Кузнецов. Если бы он знал, на какое время затянутся рассказы боевого командира первого отделения…
После обеда получали вещевое имущество: свитера, горки, рейдовые рюкзаки. Маскхалатов, как и ожидалось, не было. Впрочем, они и шли не по вещевой, а по инженерной службе. Почти всё имущество, доставшееся бойцам, оказалось видавшим виды и требовало если не штопки, то усиленной стирки уж точно. Офицерам и прапорщикам повезло больше: получаемые ими вещи были первой категории. И единственное, что нуждалось в игле и крепких нитках — это плохо прошитые рюкзаки рейдовые или по привычному эРеРки. Это чудо мысли военных «конструкторов» не выдерживало предлагаемой разведчиками загрузки.
До самого отбоя стирали, шили, подгоняли разгрузки и обмундирование. Утром продолжили начатое, и только уже ближе к вечеру старший лейтенант Кузнецов понял, что имущественная эпопея закончена.
А на проходившем в тот же день совещании комбат объявил, что на следующей неделе на три группы придёт боевое распоряжение. Оставалось только гадать, кто останется в ПВД. Олег почему-то (видимо потому, что его группа четвёртая) думал, что его, но он ошибался…
Глава 2
Первый боевой выход
Группа Кузнецова уходила в ночь. Но несмотря и даже, возможно, именно поэтому (вечер так и дышал теплом, а две предыдущие ночи температура не опускалась ниже плюс 17 градусов) теплых вещей много не брали. Свитеры, плащ-палатки, перчатки и на всякий случай запасные носки, кое-кто взял тельняшки и зимние подштанники. А чего было много набирать, если уходили на три дня? Всего-то что протрястись, сбросить лишний жирок, познакомиться с местными условиями. Кроме Димарика, в четвёртой группе побывавших в Чечне не было. От первого выхода особого результата не ждали. Свежей информации о районе не было никакой, а старьем, которым последнее время пыталась пичкать отряд Ханкала, можно было смело растапливать печку.
— Людей проверил? — майор Борисов на первое Б/З шёл вместе с четвёртой группой и сейчас придирчиво оглядывал выстроившихся на передней линейке бойцов.
— Так точно! — отвечая на заданный вопрос, Кузнецов невольно перебирал в уме, всё ли действительно он предусмотрел и не забыл ли в суете сборов чего-нибудь нужного и важного. Нет, вроде бы всё было взято. Миноискатель, кошка у рядового Киселёва, мины получили, провода и подрывные машинки выдал, бинокль взял, карта в разгрузке. Точно, всё на месте. Не считая рядового Осипова, заболевшего на второй день по прибытию в ПВД, все бойцы в строю.
— «Лиану» взял? — Павел Петрович наклонился, придирчиво осматривая свежие нитки на рейдовом рюкзаке Баринова. Осмотрев, покачал головой и в ожидании ответа покосился на раздосадованного этим вопросом Кузнецова.
— Никак нет, товарищ майор. Кончились.
— Как это кончились? — брови Борисова удивлённо поползли вверх.
— Не знаю, товарищ майор, на складе нет.
— Ладно, разберусь, — задумчиво протянул он. И тут же бодро: — Ничего, бдительнее будут, а то на техническое чудо пронадеются и ханды кряк…
Этот строевой смотр практически ничем не отличался от десятков других строевых смотров, виденных Кузнецовым прежде — ещё в мирной жизни. Разве что снаряжение было несколько другим, да начальники служб хоть и казались более дотошными, но не изводили командиров групп мелкими придирками, выискивая лишь реальные, а не мнимые недостатки. Наконец всё было проверено, и убывающие, взвалив на плечи тяжелые рюкзаки, потянулись к стоявшим за воротами бронированным «Уралам».
— Ни пуха! — остающийся в ПВД Иволгин шлепнул уходящего Кузнецова по плечу.
— К чёрту! — Олег улыбнулся и вдруг почувствовал, как в душе начала разрастаться противная, щекочущая боль ожидания, совсем было потерявшаяся в хлопотах предбоевой суеты.
Иволгин хотел сказать что-то ещё, но был вынужден отскочить в сторону, уступая дорогу идущему чуть левее (сокращавшему расстояние!!!) Димарику, степенно (враскоряку), шагающему по шуршащей под ногами гальке и мотавшему из стороны в сторону стволом своего пулемёта.
— Димарик… — Виктор чертыхнулся. Услышавший это Кузнецов хмыкнул, а Маркитанов не обратил на брошенную в его адрес фразу ни малейшего внимания. Он шёл на очередное в своей жизни боевое задание и распирающая внутри гордость, словно поднимая над землей, помогала ему не замечать ни тяжести нагруженного снаряжения, ни остающихся в ПВД офицеров.