Чтение онлайн

Их было трое. Темнокожие, одетые в набедренные повязки из травы, они были очень похожи на людей. Только ноги и руки их были настолько вытянутыми и тонкими, что казались почти лишенными мускулов, да голова имела овальную, сильно вытянутую форму. Несколько секунд они стояли неподвижно, тоже, видимо, опешив от неожиданности, затем тот, что шел впереди, что-то крикнул. Санхо не разобрал слов, но Аррано тоже что-то крикнул в ответ и зашелся в приступе кашля. Тогда аборигены осмелев, подошли ближе, метров на пять и, усевшись на корточки, стали о чем-то совещаться. Санхо оглянулся, увидел, что Аррано уже сидит на тропе, пытаясь отдышаться, и сел сам, не выпуская карабина из рук.

Через минуту аборигены перестали тараторить, и старший из них снова обратился к людям. Аррано что-то через силу ответил, и между ними завязался разговор, по характеру которого даже не понимавший ни слова Санхо догадался, что языки, на которых они разговаривают, имеют лишь весьма отдаленное сходство. Аррано говорил с трудом, через силу, часто замолкал, чтобы отдышаться и вспомнить нужное слово, и после каждой его фразы аборигены устраивали оживленную дискуссию, обсуждая, видимо, ее возможное значение, переспрашивали на разные лады, отчаянно жестикулируя при этом своими длинными руками, и под конец Аррано настолько вымотался, что лишь слабо кивал в ответ на их вопросы, не в силах вымолвить ни слова больше. Наконец, удовлетворившись, видимо, полученными ответами, либо же поняв, что от Аррано им ничего больше добиться не удастся, они оставили его в покое и снова заговорили друг с другом. Через минуту один из них встал и зашагал по тропинке в обратную сторону, а двое оставшихся повернулись к людям и стали глядеть на них, изредка обмениваясь негромкими репликами.

– Самое смешное, - сказал Аррано, когда немного пришел в себя, - что за все это время я сумел растолковать им лишь то, что мы голодны, больны и не желаем им зла. Ровным счетом ничего больше.

– Кто они такие?

– Квазигуманоиды Шакка, как я и говорил.

– Но откуда они тут взялись? Почему их не обнаружили раньше?

– А кто их искал? Мы же всегда искали здесь только гвабля. А их, наверное, совсем немного. Может, одна лишь эта деревня на всю планету. Они послали туда за помощью, если только я правильно их понял.

Помощь пришла примерно через час. Толпа человек в двадцать аборигенов, возглавляемая сгорбленным стариком, опиравшимся на палку даже удивительно было, как он умудрился так быстро пройти столь большое расстояние. Старик сел напротив землян и долго и сосредоточенно их разглядывал. Остальные молча толпились за его спиной. Наконец, он заговорил, обращаясь, судя по всему, не к людям, а к своим соплеменникам, но не поворачивая головы и не сводя глаз с землян. Когда он закончил, Аррано озадаченно произнес:

– Если я правильно понял, он сказал, что не видит в нас особенного вреда. Он говорил еще о какой-то больной памаке и о злых демонах, которые наслали на нее болезнь, но мы, по его мнению, на этих демонов не похожи, поскольку не можем летать. И потому нас можно взять с собой в деревню. Только он почему-то хочет, чтобы мы оставили здесь карабин.

Аррано задал старику какой-то вопрос, и тот закивал головой, показал длинным пальцем на карабин и сделал жест, как будто отбрасывал его прочь. Он что-то снова произнес, и на этот раз Аррано понял, что он хотел сказать, и перевел:

– Он говорит, что наш карабин разгневает памаку.

– Что будем делать?

– Придется подчиниться.

Аррано встал, протянул руку, с трудом взял у Санхо карабин и попытался его отбросить. Но сил было слишком мало, и карабин упал совсем рядом, под ноги старику. Тот наклонился, взял его за ствол, раскрутил над головой и отбросил далеко в болото. Затем повернулся к ним и что-то сказал.

– Он говорит, что надо идти, - перевел Аррано. Санхо начал было подниматься, но оказалось, что аборигены имели в виду совсем не это. Из толпы, что стояла за спиной старика, появилось четверо с парой носилок, и через несколько минут люди уже двигались во главе процессии, лежа на носилках и с высоты оглядывая окрестности. Солнце опускалось к горизонту, становилось прохладнее, носилки мерно покачивались в такт широким шагам длинноногих аборигенов, и всего через несколько минут измученные люди уснули, ни о чем больше не думая и не беспокоясь.

Санхо проснулся от того, что кто-то шумно задышал совсем рядом. Потом послышалось переступание тяжелых ног, и все затихло. Но ощущение, что совсем недалеко стоит кто-то огромный, не проходило. Санхо открыл глаза и сразу все вспомнил.

Было совершенно темно. Он лежал в гамаке, подвешенном у стены хижины. А в соседнем гамаке, он это помнил, должен был лежать Аррано. Было уже темно, когда их принесли в деревню. В центре хижины, в очаге горел огонь, и он успел все хорошо рассмотреть. Хижина была круглой, метров в десять в диаметре, стены ее были сделаны из травяных циновок, а крыша - из вязаных пучков тростника, укрепленных на длинных шестах. Снаружи дул легкий ветерок, и где-то совсем рядом слышался плеск волн невидимого в темноте озера.

Их сняли с носилок и усадили в центре хижины, у очага, и вскоре много народа - наверное, не меньше сотни аборигенов самого разного возраста набилось в хижину и сидело, глазея на невиданных чужеземцев. Они вовсю разговаривали, обсуждая необычное происшествие, но, когда в хижину вошел тот самый старик, что говорил с Аррано, все разом замолчали и повернулись в его сторону. Он заговорил и говорил довольно долго, и под звуки его голоса Санхо снова задремал и проснулся только тогда, когда ко рту его поднесли деревянный сосуд с какой-то белой жидкостью. Он сделал сперва один осторожный глоток, затем второй, а потом не раздумывая больше выпил жидкость до дна. Она была похожа на молоко, только несколько гуще и с небольшой кислинкой, и, выпив ее, он вдруг почувствовал необычайное облегчение, задышал свободнее и спокойнее и, ощутив прилив сил, даже попытался встать. Но сделать это ему не позволили. Двое аборигенов осторожно приподняли его и уложили в гамак, подвешенный к держащим стены толстым столбам. Он вспомнил еще, что очень удивился, откуда они взяли бревна в этой безлесной местности, но это было последнее, что он помнил. Потом он уснул.

Санхо прислушался к своим ощущениям. Дышалось легко и свободно, так, будто он находился на Земле или же в своей капсуле, так, будто в воздухе содержались необходимые двадцать три процента кислорода. Светофильтр шлема был поднят, он это чувствовал, и потому сразу отбросил мысль о нечаянно открытом кране кислородного баллона. Да и не дал бы тот кислород такого облегчения, его хватило бы от силы часа на два нормального дыхания. Нет, какое-то благотворное изменение произошло в самом его организме, Санхо всем телом чувствовал возвращающиеся силы, и ему было радостно ощущать их возвращение.

Кто-то снова завозился снаружи, зафыркал, шумно протяжно вздохнул. Уже начинало светать, и дверной проем светлым пятном выделялся на фоне окружающей тьмы. Санхо увидел, как на мгновение в нем показалась долговязая фигура аборигена. Было тихо, только слышалось дыхание животного совсем рядом да плеск волн. Санхо сел, свесив ноги, достал ими до земляного пола хижины и встал. Силы вернулись, он снова чувствовал себя совершенно здоровым и уверенным в себе. Медленно, стараясь ни на что не наткнуться в темноте, он двинулся к выходу. На пороге он остановился.

Озеро было всего лишь в десятке шагов от входа. На берегу лежало около десятка перевернутых лодок, справа, полускрытые в тумане, виднелись заросли тростника. Он огляделся по сторонам. Было темно, и он различал лишь силуэты хижин, вытянувшиеся вдоль берега. Над одной из них вился дымок, но света от костра он не заметил. Все дышало миром и спокойствием. Он вдыхал чистый утренний воздух и радовался, просто радовался жизни. И в этот момент из-за угла хижины показалась голова гвабля...

Пятясь, не в силах оторвать взгляда от ужасающего силуэта, он двинулся назад в спасительную темноту хижины. Карабин! Вот ведь проклятье - у них даже нет теперь карабина! Идиотские суеверия, не надо было слушаться этих дикарей!