Чтение онлайн

На моем пульте запищал сигнал. Машинально я скосил глаза и увидел мигающую красную лампочку...

Пинкоски нигде не было видно.

Опомнившись, я повернулся к Клэр и тронул ее за плечо. Клэр молчала... Автоматически, как во сне, набрала новый курс.

"Рорквал" резко повернул и пошел к источнику радиосигнала.

Я схватил багор и выпрыгнул на борт. Луч прожектора отыскал плывущий пузырь. Я подцепил его багром. Клэр остановила двигатели.

Пинкоски утонул. Завершить охоту пришлось нам.

Я положил пузырь на палубу и стал выбирать линь, тянущийся за пузырем. Блеснул гарпун и звякнул о палубу.

Потом я отсек гарпун ножом от линя. Гарпун был холоден и чист. Океан отмыл его от крови. Я осмотрел оружие капитана. Все было в порядке...

Теперь нужно отвинтить наконечник и рукоять. Рукоять была пустой раньше в ней помещался пузырь, который был выброшен в момент выстрела и вытянул гарпун из тела кита. У меня в руке осталась двухметровая трубка, она матово поблескивала и холодила руку сквозь перчатку. Я увидел зеленый огонек индикатора на конце трубки.

– Ну как?
– Клэр заглянула мне через плечо.

– Криоиндикатор в порядке. Все нормально.

– Отлично, - сказала она равнодушно.

Я спустился в форпик, уложил трубку в электронную нишу и подключил аппаратуру. Теперь о содержимом трубки будет заботиться компьютер.

– Эй вы, на борту! Подобрали добычу?

Мы обернулись. Клэр вскрикнула, а у меня так заколотилось сердце, что я думал - оно разорвется.

Пинкоски, мокрый, окоченевший, но явно живой, переполз через леер на палубу. Если раньше он казался мне старым, то теперь он выглядел как сама смерть. И все же он был жив! Он выпрямился. И голос у него был, как прежде.

Ничего себе, а? Даже в герметическом теплоскафандре недолго выдержишь в антарктической зимней воде при температуре шесть градусов. Не говоря уж о том, что из него, наверное, всю душу вытряхнуло в водовороте.

Клэр, плача, повела его в кокпит. Он отказался от лекарств, но чашку кофе проглотил с видимым удовольствием.

– Вы не ответили на мой вопрос, - сказал он.

– Мы достали, - сказал я, взглянув на пульт.
– А кит находится сейчас на глубине 250 метров, велел вам кланяться. Он жив и здоров.

– Ну что ж, - сказал Пинкоски.
– Пора возвращаться домой.

Я молча поглядел на него, Клэр погрузилась в расчеты: нужно было вычислить безопасный курс между айсбергами. Я глядел на капитана, а он смотрел на черную воду. Я понимал, что он из тех, кто держит в своих руках жизнь, кто сам олицетворяет эту жизнь, и убить его невозможно.

– Счастливого плавания, - пробормотал он, обращаясь к океану.
– Живи в мире. Ты не будешь последним. Твои дети будут жить, пока существуют моря.

Да, они будут жить. Живые клетки будут доставлены в генетические лаборатории. И будут созданы хромосомные наборы для обоих полов. И клоны будут выращены в питательных жидкостях, и молодые киты выплывут в океан.

И никогда не вымрут на Земле величайшие из ее созданий.

"Рорквал" развернулся, привстал на крыльях и помчался на север, к дому.

Я взглянул вопросительно на нашего капитана.

– Что же теперь?

– Ты имеешь в виду меня? Ха-ха!
– Он вдруг рассмеялся глубоко и сочно. В жизни своей я не видел, чтобы он так смеялся.
– Разве мало на Земле существ, которым угрожает гибель? А?
– сказал он.
– Другие киты. Дельфины. Наконец, просто рыбы. Мы вернемся, малыш.

Если он рассчитывает на меня... снова, после всего, что было сегодня? Да что он, с ума спятил?.. А впрочем, постойте, дайте подумать. Может быть, и не спятил.