Чтение онлайн

годы, концерты нашей группы и развеселые попойки. Даже

когда моя голова пришла в порядок и Я смог себе доказать,

что 9X7 = 63, Я не переставал говорить с ним. Тьма рассеялась,

и ясное голубое небо наливалось медом.

Одиночество меня больше не пугало, так же как падения

при входе в поезд и собачьи стаи. Я Флойд Джеллис, Я прошел

весь этот чертов лес, свою личную Голгофу. И Я встречаю

рассвет, он протягивает мне руки и кричит: «НУ НАКОНЕЦ-

ТО!»

Передо мной простирается заснеженное поле, и, значит,

где-то рядом люди. Я иду по розовому снегу навстречу возносящемуся

огненному знамению. Мне так хотелось увидеть

обещанное «настоящее искусство», и теперь Я его вижу. Эта

маленькая снежная планета крутилась, искажалась, а Я попадал

под этот ритм. Теперь мы оба поднимаем бокалы,

и парящие птицы кричат нам тост:

— Ничто не истинно, только истина! Настоящее искусство

создают настоящие люди!

И воздух здесь пропитан негой, а реки исцеляют раны.

И все вспыхивает огнем торжествующего существования!

«За МИР» победило «против ВОЙНЫ», и в каждом случайном

движении имеется свой неразрывный круг. И все, что Я сказал,

охренительно радостно. Быть может, Я даже бы пустился

в пляс, но уж очень устал. Мне многого стоило преодолеть

эти дебри, поэтому теперь можно плестись черепахой. Мои

«зимние» кеды не оправдали оказанного им доверия и затрат

— мои ноги просто окоченели. Теперь, будучи адекватным,

Я наконец-то понял, как дико замерз. Прошагав около

двух километров заснеженного поля, Я наконец-то вывел

себя на проезжую дорогу. Машин не было. Стояла презрительная

тишина, и сколько бы Я ни вглядывался в горизонт,

никакого движения не наблюдалось.

— Да твою ж мать!!! Давай же, Вселенская Энергия, пошли

мне утешение!

Тишина. Мой оклемавшийся мозг больше не мог изобразить

мне Мартина.

Я снова попытался включить телефон — знаете, иногда

телефоны вдруг включаются как ни в чем не бывало… но

мой, видимо, не из этих. Сука, какого ж PERKELE *?!!

Ладно, угомонись и покури. На мне начала сказываться

бессонная ночь, и мои веки становились все тяжелей. Я облокотился

на придорожный электрический столб — наверное,

этот столб был единственным приятным мне объектом. Хочется

спать, боже, как хочется. Прошло, наверное, минут десять,

но ни одной машины так и не проехало. Я больше не мог

идти, мои ноги ныли, как у старого бегуна. Я съехал спиной

по столбу и, сев на корточки, начал клевать носом. Наверное,

Я просидел так порядочно, потому что разбудил меня мой

окоченевший зад. Неизвестно, сколько он пробыл на земле;

меня больше злило другое. «Что же тебя злило?» — спросите

вы. То, что за все это время не проехало ни одной даже самой

засранной машины. Клянусь, Я уселся бы даже к однорукому

старику со стеклянным глазом, к кому угодно, лишь бы уже

убраться отсюда. Мне не помогали ни гневные возгласы, ни

тантрические танцы; наверное, Я нахожусь на дороге, которая

никуда не ведет или ведет в крайне неинтересное место.

Наверное, в той стороне какая-нибудь безлюдная деревня,

а если там кто и живет, то он стопроцентный кретин и видеть

его никто не хочет. Уверен, куд-куда бы Я ни направился,

рано или поздно выйду именно туда. Вот уж будет ирония!

Я вдруг шарахнул по своему столбу кулаком и тут же пожалел

об этом.

Интересно, сколько пропущенных звонков будет, когда

Я включу свой телефон?

И Я начал представлять, сколько же их будет. Неожиданно

мне почудился некий звук. Я оглядел уходящие вдаль концы

дороги и увидел что-то, стремительно ко мне приближающееся.

Что бы вы думали? Это был трактор. Наверное, это

тот самый одинокий житель из никому не нужной деревни

едет работать.

Плевать. Я дал себе обещание, что покину это место,

и Я его покину. И Я встал посреди дороги. Весь грязный,

в рваной куртке, с разбитой губой и замерзшим задом. Стоял,

как те ковбои из стародавних вестернов:

— Да, крошка! Этот город слишком тесен для меня!

Меж тем рычаще-клокочущий вид транспорта был совсем

рядом.

Мне даже было видать, какими глазами смотрит на меня

сидящий в нем человек.

Стоило ему остановиться, как мой охрипший голос взвыл

о помощи.

Да, это был глас вопиющего в пустыне. Человек — мужчина

лет пятидесяти — то и дело чесал затылок под шапкой,

пока Я описывал походы по ночному лесу моих кошмаров.

А потом, резко прервав меня, он сказал:

— Я все понимаю. Но куда мне тебя посадить? Трактор-то

одноместный.

А он и вправду был одноместный. Вся его кабина была завалена

всевозможным чем-то, и оставалось тайной, каким

образом хватило места самому водителю. Черт возьми! Но

что же мне делать? Стоит мне его отпустить, как Я вновь

останусь один-одинешенек посреди этой дороги.

И Я заорал:

— Мне все равно где ехать! Я готов залезть на капот

и ехать на нем. Смотрите, Я обхвачу руками выхлопную трубу

и раздвину ноги, вот так, — и, забравшись на трактор,

Я стал детально показывать, каким образом собираюсь ехать

верхом. Лицо человека за рулем отдавало изумлением и всем

к нему прилагающимся. Мне вспомнились наставления несуществующего

Мартина, и Я показал хозяину трактора деньги.

Это был весомый аргумент, и вот Я уже несся кверху задом