Чтение онлайн

Я жил с бабушкой и мамой. Мама моя была очень замкнутая женщина: она редко со мной разговаривала и большую часть времени проводила на работе. Как говорила бабушка, мой отец погиб на войне, и из-за этого мама стала такой грустной и отчуждённой. Много лет спустя, когда я был уже взрослым мужчиной, чужие люди мне рассказали, что отец бросил мать сразу после моего рождения и уехал в другой город. Он не был военным, а работал шофёром на грузовой машине. Я помню, что заплакал тогда, как ребёнок, и тотчас рухнула моя любовь к выдуманному отцу. Но в то же время я ещё больше возлюбил свою покойную к тому времени бабушку, которая не дала мне вырасти замкнутым, озлобленным мальчишкой, лишённым отцовской и материнской любви. Я был бесконечно благодарен ей за всю её любовь, мудрость и доброту, которыми она меня окружила с самого рождения, не давая ни на секунду почувствовать, что я был нежеланным ребёнком для своей матери.

Бабушка умерла, когда мне было шестнадцать: это было тяжелое время для меня, но Алексей и его мама, Ольга Анатольевна, оказали мне неоценимую поддержку, когда не стало самого близкого человека в моей жизни.

Ольга Анатольевна была пианисткой. В своём городе она была солисткой филармонии, но, переехав к нам, устроилась учительницей музыки в обычную районную школу напротив нашего дома. Я помню, как кардинально изменилось наше отношение к урокам музыки после того, как учительницей стала мама Лёши. Она превращала урок в феерическое представление: игрой на рояле и пением она могла нас заставить смеяться до колик или едва сдерживать слёзы, чтобы не расплакаться у всех на виду, пока мы слушали грустную песню. Мы с нетерпением ждали её уроков и даже ходили дополнительно заниматься в школьный хор под её руководством.

Она была небольшого роста и худенькая, но очень активная женщина лет сорока, а из-за того, что Лёшина мама всегда носила короткие стрижки, она выглядела моложе своих лет. У неё были большие зеленые глаза, маленький нос и невероятно выразительная улыбка; это была кроткая и добрая улыбка, подкупающая своей нежностью, и всем казалось, что она всегда улыбается. И в самом деле, я не помню не единого раза, чтобы она рассердилась или нахмурилась. На наши с Лёшкой шалости она грозилась, что лишит нас ужина, но, тем не менее, когда наступало время ужинать, она нас закармливала, беспрестанно предлагая добавки. Я думаю, она вообще не умела злиться: просто не было в её характере такой черты. А, может, наполняющие её любовь и радость не давали места обидчивости и злости: они просто не умещались в её маленьком теле.

В школе она также занимала должность завуча по воспитательной работе: в её обязанности входила помощь в организации детских праздников, выпускных, театральных постановок, музыкальных конкурсов. Все эти мероприятия обычно проходили под чутким её руководством и с участием большого количества школьников. Её музыкальный кабинет всегда был заполнен множеством детей разных возрастов, и поэтому ей выделили целую классную комнату возле школьного концертного зала. Это была самая любимая комната в школе: здесь можно было сидеть на столе, пить чай, здесь разыгрывались разные театральные миниатюры, дети пели или играли на музыкальных инструментах, спорили или смеялись, ругались и тут же мирились. «Комната свободы», так называли её школьники.

Ольга Анатольевна всегда была одной из нас: никто не чувствовал неловкости или стеснения рядом с ней. Она могла найти общий язык с любым ребёнком: скромным отличником или отъявленным хулиганом – все дети были для неё равны. Споря с ребятами по постановке какого-нибудь театрального номера или выступления, она никогда не пользовалась своим статусом педагога и чаще уступала им, давая возможность принимать самостоятельные решения.

Несмотря на загруженность в школе, она всегда успевала нас покормить и позаниматься уроками, если у нас были затруднения. Самое любимое время наступало по вечерам в выходные: Ольга Анатольевна исполняла какой-нибудь романс или просто играла нам на пианино что-то лёгкое и мелодичное. В эти милые моему сердцу часы я любил забираться на диван, укрываться пледом и мечтать, погружаясь в свои мысли и фантазии, а Лёшка брал свой альбом и что-нибудь рисовал. В перерывах между пьесами мы рассказывали друг другу о том, что нас тревожило, делились своими радостями и горестями. Теперь я с уверенностью могу сказать, что всё хорошее во мне зарождалось в эти милые, домашние вечера, наполненные прекрасной музыкой и искренними, дружескими чувствами.

В один из таких вечеров Лёшина мама рассказала о его отце. Это был поздний зимний вечер: за окном падал снег, медленно опускаясь на землю и наполняя большие воздушные сугробы. Было холодно. Улицы уже опустели, и только изредка можно было увидеть запоздавшего, спешащего домой человека.

Я вижу в окно фонарный столб: он освещает круг, в котором кружатся лёгкие, бархатные снежинки, неспешно парящие в воздухе. Мы сидим в комнате Ольги Александровны. Это была небольшая комната с диваном, с маленьким, но невероятно удобным мягким креслом, письменным столом и платяным шкафом у стены. Около окна стояло коричневое пианино, купленное через несколько дней после их переезда: оно всё ещё пахло лаком и сияло новизной. Как рассказала Лёшина мама, их старый рояль они оставили в К., потому что эти гиганты в путешествиях очень быстро расстраиваются и ломаются. Новое пианино сначала звучало не так, как хотелось его хозяйке, но через несколько часов работы настройщика звук, наконец, начал нравиться ей.

Расположившись на диване и укрывшись пледом, я с нетерпением ожидал, когда заиграет музыка. Лёша сидел рядом и рисовал карандашом. Ольга Александровна села за пианино.

– Сегодня я сыграю вам самый любимый романс Сергея, Лёшиного папы, – она поправила волосы и заиграла, аккомпанируя своим нежным голосом.

Не уходи, побудь со мною,

Здесь так отрадно, так светло,

Я поцелуями покрою

Уста, и очи, и чело…

Лёша перестал рисовать и замер, вслушиваясь в каждую нотку и слово. На лице его застыла печаль: смотря прямо перед собою, он, казалось, перенёсся куда-то очень далеко. Музыка уносила нас в самые глубины наших воспоминаний и чувств. Я часто слышал это романс потом, но мне всегда казалось, что в тот первый раз он звучал дольше и проникновеннее.

– Мама, почему же папа не с нами? – смахивая непрошеную слезу, спросил Лёша после того, как мать закончила играть. Она посмотрела на него, грустно улыбаясь: глаза её были влажными от слез. Подойдя к дивану, она села рядом с Алексеем, прижав его к груди своими изящными, тонкими руками.

– Ах, мой мальчик, – вдохнула она. – К сожалению, мы не можем повернуть время вспять и вернуть твоего папу, но главное, мы вместе и всегда будем помнить о нём, – она замолчала и поцеловала сына в лоб. Немного помолчав, она продолжила.

– Мы познакомились с Серёжей после одного из концертов в филармонии, где я играла. После выступления он преподнёс мне цветы. Высокий, стройный, с кудрявыми русыми волосами, он стоял передо мною и смотрел мне в глаза своими голубыми, небесного цвета глазами, и мне показалось тогда, что мир исчез и мы остались одни во всей вселенной, – она закрыла глаза и чуть улыбнулась.

– Как он мне рассказывал потом, за несколько месяцев до знакомства он услышал меня на одном из сольных концертов: я играла тогда этот романс. Тогда-то твой папа и влюбился в меня, он говорил, что мой голос перенёс его в другой мир и с того дня он уже не мыслил жизни без меня. Робость не позволяла ему познакомиться, и только через несколько месяцев, после посещения всех концертов с участием оркестра, где я играла, он решился подойти ко мне. Так мы и познакомились. Потом, попросив благословения у моих родителей, мы поженились, и спустя несколько лет у нас родился ты, наш долгожданный сыночек, – она с нежностью посмотрела на Лёшу, который внимал каждому её слову.

– Серёжа работал мастером на металлургическом заводе, на том же заводе работал и его отец, твой дедушка, пока не ушёл на войну. С войны он не вернулся, погиб в 44-м году при освобождении Пскова. У папиной мамы, твоей бабушки, было своё маленькое приусадебное хозяйство, благодаря которому она смогла прокормить свою семью в военные годы, умудряясь ещё помогать семьям беженцев, прибывшим в их город. Эта кроткая женщина в одиночку вырастила пятерых детей, от зари до зари работая в колхозе и ухаживая за своим хозяйством. К сожалению, твоя бабушка умерла за несколько лет до нашего знакомства с папой. С какой любовью он рассказывал о своих родителях, и особенно о матери! – он был самый младший и поэтому почти не помнил отца. И, зная мужа, его братьев и сестёр, я могу сказать: таких честных и добрых людей могли воспитать только благородные люди, – Ольга Александровна встала и направилась к шкафу, доставая оттуда тёмно-синий альбом с фотографиями. Мы вместе стали рассматривать чёрно-белые фотокарточки.

Конец ознакомительного фрагмента.